Историческая энциклопедия Сибири II

5%, в деревне —на 14 и 5% соотв. По уровню и темпам роста грамотности населения регион существ, отставал от общерос. показателей: в РСФСР за 6 лет грамотность населения поднялась на 12,6%, а в Сибирском кр. —на 9,1. За 1923—28 на Д. Востоке грамотность населения в возрасте от 8 до 35 лет выросла примерно на 8%. К кон. 1928 в Сибирском кр. насчитывалось ок. 1,5 млн неграмотных 15—35 лет. В целом уровень грамот­ ности сиб. населения накануне 1-й пятилетки состав­ лял примерно 50%. Пятилетним планом намечалось за­ кончить Л. н. в р-нах Сибири к 1936—37 (в городах — к 1932-33). Существ, перелом в темпах и методах ликбезработы в Сибири произошел в 1928/29 в связи с развертыва­ нием массового культпохода за грамотность. На 1 янв. 1930 в сиб. школах ликбеза обучалось более 740 тыс. чел. Резко возросла числ. обученных в индивид.-груп. порядке —св. 60% от общего числа в 1930/31 (против 20% в 1928). В работе по Л. н. участвовало в это время более 170 тыс. «культармейцев». По сравнению с сер. 1920-х гг., среди обучавшихся грамоте заметно выросла доля женщин: в 1925/26 они составляли 13% от общего числа обучавшихся, в 1929/30 —53%. За 1928—30 в Сибири обучено 1 645 тыс. чел. Бо­ лее успешно развивался процесс Л. н. в Зап. Сибири. В пост. СНК РСФСР от 15 авг. 1931 «О всеобщем обуче­ нии неграмотных» Восточно-Сибирский и Дальневос­ точный кр. названы в ряду регионов, где неудовлет­ ворительно выполнялись планы Л. н. Значит, трудности приходилось преодолевать в лик- безработе среди нац. меньшинств, особенно среди народ­ ностей, не имевших своей письменности. К нач. 1925 в регионе было 258 нац. ликпунктов для корен, народов Сибири (75 татар., 25 хакас., 20 алт., 25 киргиз., 36 ненец., а также украин., белорус., польские, латыш., эстон. и т. д.). Общее рук-во культ, работой среди на­ родов Севера осуществлялось Комитетом Севера при ВЦИК и его мест, органами в Сибири. Л. н. среди зап. национальностей (эстонцы, латыши, немцы) в крае считалась законченной к кон. 1931. Темпы Л. н. среди вост. национальностей значит, отставали. Параллельно с обучением неграмотных и малограмотных велась рабо­ та по переобучению тюркско-татар. народностей с араб, алфавита на новый, латинизированный (яналиф), хотя позже была принята рус. графич. основа. В 1934 в Сибири обучалось 500 тыс. неграмотных и 350 тыс. малограмотных. За годы 2-й пятилетки в Восточно-Сибирском и Красноярском кр. обучено ок. 326,8 тыс. чел. (166,5 тыс. неграмотных и 160,3 тыс. малограмотных). В Зап. Сибири за это же время —ок. 1,7 млн (более 70% —сел. жители). В 1930-е гг. в регионе сформировалась система обу­ чения взрослых, включавшая школы Л. н., школы мало­ грамотных, школы повышенного типа для взрослых. По данным Всесоюз. переписи 1939, грамотность населения в возрасте от 9 до 49 лет составила в Зап. Сибири 85,8%, в Вост. Сибири —86,3, на Д. Востоке — 91,7%. В СССР в янв. 1939 грамотных в возрасте старше 9 лет было 81,2% (муж. —90,8, жен. —72,6%). К нач. 1940-х гг. неграмотность как массовое явление среди взрослого населения страны ликвидирована. Лит.: Сибирская Советская энциклопедия. Новосибирск, 1932. Т. 3; История Сибири. Л ., 1968. Т. 4; Куманев В.А. Революция и просвещение масс. М., 1973. Л. И. Пистина ЛИКВИДАЦИЯ «НЕПЕРСПЕКТИВНЫХ» ДЕ­ РЕВЕНЬ, принятое в лит. название проводившейся в 1960—70-е гг. гос. политики преобразования сети сел. поселений, направленной на сселение жителей из мел­ ких сел в крупные и сосредоточение в них осн. части населения, производств, и соц.-быт. объектов. Наиболее негативным соц. результатом ее стало значит, сокраще­ ние кол-ва малых сел и всей поселенч. сети. Инициато­ ры данной политики исходили из принципа, согласно к-рому высокомеханизированному с. х. должны соот­ ветствовать высококонцентрированные формы рассе­ ления. Предполагалось, что в будущем каждый колхоз ( совхоз ) будет включать 1 или 2 поселка с числом жи­ телей от 1—2 тыс. до 5—10 тыс. чел. Исходя из этого, в поселенч. сети выделялись опорные пункты —перс­ пектив. села. В них планировалось переселить жителей из малых, т. н. неперспектив. деревень, в разряд к-рых попадало до 80% их общего числа. Ожидалось, что по­ добное изменение поселен, структуры не только создаст возможности для более быстрого развития соц.-культ, и быт. сферы села, приблизив ее к гор. стандартам, но и снизит поток мигрантов из деревни в город. Сселение и ликвидация «неперспективных» поселе­ ний осуществлялись в приказном порядке, без учета же­ лания самих сельчан. Попав в «черный» список, село уже было обречено, т. к. в нем прекращалось кап. стр-во, за­ крывались клубы, школы, магазины, ликвидировались автобус, маршруты. Такие условия вынуждали людей сниматься с обжитых мест. При этом 2/ з переселенцев мигрировали не в определенные для них нас. пункты, а в район, центры, города, др. регионы страны. Разрушение «неперспективных» селений не сопровождалось таким же актив, преобразованием перспективных. Программа стр-ва осуществлялась в условиях постоянной нехватки ресурсов, растянулась на долгие годы. В полной мере намеченную реконструкцию поселенч. сети выполнить не удалось. Деревень было ликвидиро­ вано меньше намеченного. Тем не менее система сел. расселения претерпела существ, изменения. Число сел в Сибири за 1959—79 сократилось в 2 раза (с 31 тыс. до 15 тыс.). Наибольшая убыль произошла с 1959 по 1970 (35,8%), в 1970-е гг. темпы снизились, составив 15,1 %. Доля деревень, снятых с учета в связи со сселением, не превышала 30% от общего сокращения сел. населенных мест, однако искусственно ускоренная и даже насильств. ликвидация мелких поселений усиливала естеств. про­ цессы миграции и свертывания поселенч. сети. Мелкие села продолжали исчезать и после отмены политики де­ ления сел на перспектив, и неперспективные. По Уралу, Сибири и Д. Востоку за 1959—89 кол-во сел уменьши­ лось в 2,2 раза (с 72,8 тыс. до 32,6 тыс.). В целом политика преобразования системы сел. расселения не оправдала первонач. замыслов и имела негатив, морально-нравств. и соц.-экон. последствия. При ее проведении не учитывались важные стороны жизнедеят-ти сел. населения, прежде всего его связь с личным приусадебным хоз-вом , домом, землей. Лик­ видация мелких нас. пунктов приводила к запустению прилегавших к ним с.-х. угодий, возрастанию произ­ водств. нагрузок (земли, скота) на 1 работника, сво­ рачиванию личного подворья. Процесс концентрации привел к снижению уровня заселенности территорий. Поредение сети нас. мест в вост. р-нах ослабляло и нарушало межселенные связи и отрицательно влияло на обслуживание населения. Деревня утрачивала од­ ну из осн. функций —пространственно-освоенческую. Но главное —она теряла людей, мн. навсегда покида­ ли свою малую родину. Лит.: Карпунина И .Б ., Мелентъева А .П. Политика ликвида­ ции «неперспективных» деревень и ее социально-демографические последствия в Западной Сибири (1960—1980-е гг.) //Сибирская де­ ревня: проблемы истории. Новосибирск, 2004; М а з у р Л .Н . Полити­ ка реконструкции российской деревни (конец 1950-х — 1980-е гг.) / / Отеч. история. 2005. № 3. И. Б. Карпунина