Новосибирск-Новониколаевск _ Т 1

Н о в о н и к о л а е в с к — Н о в о с и б и р с к менных теоретиков архитектуры, в городе нет более удачного примера «вписания» сооружения в ланд­ шафт, когда здание «вовлекает в свою композицию элементы природного окружения, а особенности ланд­ шафта придают выразительность всему его композиционному решению». Правильно найденный масштаб архитектуры здания обеспечивает его ансамблевую связь с пло­ щадью Сибиряков-гвардейцев и архитектурными сооружениями промышленной зоны. Важность сооруже­ ния состоит еще и в том, что ныне — это второй по величине полиграфический комбинат в России. Несмотря на пик жилого строительства и создание целого ряда общественных сооруже­ ний, в 70— 80-е годы в отношении своеобразия архитектуры Новосибирска приоритет оставался за постройками 20— 30-х. При мощном идеологическом диктате, в эти годы была возможность от­ бора проектных предложений через систему многочисленных конкурсов и широкого обсуждения лучших решений. В 60— 80-е возник «индустриально-строительный диктат», направленный на мас­ совую типизацию и свертывание конкурсной системы проектирования. Тиражирование типовых проектов широко распространилось и при строительстве даже крупных культурных сооружений. Даже в случае индивидуального проектирования стилистическая особенность того или иного объек­ та нивелировалась однотипным набором индустриальных элементов и деталей, ограниченной па­ литрой отделочных материалов и довольно жесткими технологическими требованиями строите­ лей. Несмотря на это, в творчестве отдельных архитекторов было заметно стремление к индивиду­ ализации или влияние столичных сооружений, получивших всесоюзное признание. В этот период облик Новосибирска формировался не столько стилистическими чертами отдельных зданий, сколько градостроительными комплексами новых научных центров: Академ­ городка, СО ВАСХНИЛ, жилыми массивами, площадями Калинин а, Гарина-М ихайловского, К. Маркса и др. Хотя эти ансамбли еще полностью не сложились, уже определился их архитектур­ ный масштаб и общее композиционно-пространственное построение. Обогатили центр и такие сравнительно небольшие, но ключевые градостроительные узлы и отрезки улиц, как простран­ ство у театра «Красный факел», гостиница «Интурист» после пробивки Димитровской магистра­ ли, участок Красного проспекта от путепровода до пл. Калинина и т. д. СОВРЕМЕННЫЙ ГОРОД (1991— 2004 гг.) Концом «индустриализации строительства» стал 1991 год. Но дело здесь даже не в эко­ номических неурядицах, которые поставили крест на идее массового бесплатного жилья и тира­ жировании общественно-культурного сектора, призванного обеспечить, прежде всего, культур­ ную монополию правящего центра. Последствия «индустриализации строительства» стали сказываться еще в 70-е годы. Се­ рые, обезличенные городские массивы не устраивали многих. Но парадокс заключался в том, что ничего сделать было нельзя. Советская плановая экономика отводила очень узкое русло вариа­ бельности проектирования новых массивов. Жилые дома и общественные здания напоминали, скорее, кубики, из которых складывалась пространственная композиция жилых и общественных комплексов. Причина была и в самой специфике советской экономики: чтобы быстро и опера­ тивно создавать промышленно-энергетические комплексы, требовался комплект готовых реше­ ний, которыми и являлись типовые проекты жилых и общественных зданий. Между тем, несмотря на ограничение архитектурных решений, у проектировщиков были «развязаны руки» относительно решений градостроительных. Именно советская эпоха накопи­ ла огромный заряд градостроительных программ, который не исчерпан и ныне. Тенденцией новой эпохи стали «обновленные» экологические веяния. Если руководящие документы развития города советской эпохи предполагали компактное соединение всех городских факторов, в том числе человеческого,