Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

77 ВОСКРЕШЕНИЕ ВРЕМЕНИ. Книга 1. ВОЛГА то ошалел, всё перед новой властью выслуживался, в начальники норовил. И кресты с церкви Успения Пресвятой Богородицы само - лично сбрасывал. —Да разве он один такой был? —подал голос Павел Андреевич. — И беда-то вся, что не он один кричал, будто Бога нет. Вот Го - сподь и наказал за преступления. Его же однопартийцы потом и расстреляли в Чебоксарах. — Ты бы, мать, солонку-то свою слегка прикрыла, — оборвал её дядя Павел, — а то не ровён час так солоно будет, что и есть не захо - чется. И, желая перевести разговор на безопасную тему, сказал: —А ты помнишь, Маруся, как отлупцевала однажды купеческого сынка (Липкина что ли?) и мать твоя Матрёна (царствие ей небесное!) го - това была тебя прибить на месте. Ох, же и крутая женщина была! На что уж батя мой — человек не робкого десятка, так и тот сестру слегка побаивался. Как не помнить! — сказала мама. — Если б не ты да Серёжа с Петей век бы мне под крыльцом сидеть. Это ведь вы меня тогда у матери отбили, пообещав, что денег не дадите, если она хоть паль - цем тронет… Эту историю я хорошо знал, потому что мама её при мне не раз рассказывала. Накануне тех драматических событий, о которых вспомнил дядя Павел, она возвращалась из школы в хорошем на - строении. Перепрыгивала через ручьи и обходила лужи, стараясь не замарать новые галоши, которая мать купила ей по настоянию братьев, любивших свою младшую сестру. В холщовой сумке рядом с тетрадками и букварём лежала красивая книжка с картинками, подаренная учительницей, отметившей при всём классе её сообра - зительность и прилежание. И всё бы хорошо, но только она пере - шла по висячему мосту через Нижнюю Сундырку, на её пути опять встретился противный рыжий мальчишка, сын владельца крупча - той мельницы, имевший к тому же перевоз и две собственные бар - жи на Волге. Парень тот и прежде, когда ещё была у них нянькой, цеплялся к ней, стараясь как можно больнее обидеть. Хотя она ни - чего плохого ему никогда не делала. — Я долго терпела его издёвки, — помогая тёте Зине накрывать на стол, говорила мама, — а в тот день такая обида во мне взыграла, что я уже себя не помнила. Рыжий этот как увидел меня, так сразу страшную рожу скорчил и, приставив два пальца ко лбу, стал орать на всю улицу: «Бе-е! Ме-е! Вот идёт Манька-коза, бесстыжие глаза!» Я сначала погрозила ему кулаком, но он не унимался и дразнил: «Манька-коза, Манька-коза!.. А я имя своё любила и люблю. И вся -