Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 6 кто-то тайно разбрасывал по ночам на сельских дорогах. Очевидцы поговаривали, будто в Воротынце такие листовки находили даже в здании райкома партии, а в Дзержинске, расположенном в тридца - ти семи километрах от Горького, однажды по местному радио всю ночь транслировали передачи немецкой радиостанции на русском языке, где вперемежку с песнями и бравурными маршами шли ре - портажи об окончательном окружении Ленинграда, о победном шествии фашистских войск под Москвой и о неминуемом крахе Советской России. И хотя с той поры на фронтах уже многое изме - нилось, тот плакат в коридоре милиции, куда мы с мамой пришли после ночных приключений, висел не зря. Прислонившись к стене у дверей кабинета, мы стали ждать своей очереди. Впереди нас на лавке сидела молодая грузная жен - щина с почтовой сумкой на коленях. Одной рукой она прижимала её к животу, а другой, словно мечом, водила перед носом взъеро - шенного старика с подслеповатыми, изъеденными трахомой, гла - зами. —И что мне делать теперь, и как жить, гнида ты поганая! —кри - чала почтальонша, обращаясь уже не только к смиренному деду, но и к нам — невольным свидетелям их раздора. — Понимаете? Эта пелунь проклятая кормилицу мою убил! — И женщина вдруг за - рыдала, как профессиональная плакальщица в доме покойника. — Тебе твоей грядки паршивой жа-а-алко, — всхлипывала она, — а нам четверы-ым как жи-ить без козы? Тебя что ль доить, козёл ты вонючий! Жаль, что той же оглоблей пустую башку твою не про - ломила! Не сидел бы сейчас тут, будто ни бельмеса не понимаешь! —Она причитала без передышки, и её вспотевшее лицо вдруг стало покрываться багровыми пятнами. — Тётя, не надо! Не плачь! Ну, его! Опять ведь с сердцем плохо будет, — старалась успокоить родственницу стоявшая рядом девоч - ка лет десяти. Но та, не слыша её, продолжала вовсю костерить со - седа. А тот сидел понуро, разглядывая свои изрядно поношенные лапти. Если бы он стал ерепениться и требовать компенсацию за разорённый огород, наверное, это хотя бы на минуту могло озада - чить разгневанную владелицу убитой козы. Но старик молчал. И его молчание рождало ещё большую ярость соседки. Несмотря на столь эмоциональную картину, детская память моя вряд ли бы тот эпизод сохранила, но в этот момент с ужасным треском и грохотом вдруг распахнулась дверь соседнего кабинета, откуда, расстёгивая на бегу кобуру револьвера, выскочил молодой милиционер. «Убёг, тварь! Убёг, мать твою!» — едва ли не плача,