Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 364 опять спрячет в кули. Яйца только на рынок носила. Каждое, ещё не снесённое, в курице щупала и считала. А если подсчёты её не сходились, начинала ругаться последними словами, обзывать меня воровкой и дармоедкой. Я, говорит, на цепь тебя посажу вместо со - баки дворовой. Хоть какая-то польза будет… — А ты что? — спрашивали сёстры. — А что я? — Терпела да плакала. Плакала да терпела. А кому пожалуешься, если нет ни отца, ни матери? Костя в том доме хозя - ином не был, хотя работал на пристани, и зарплату, я знаю, всю до копеечки жене приносил. — Но уж прикрикнуть на эту стерву бы мог, — возмутилась Люба. — Значит, не мог, — грустно ответила мама. — А однажды вече - ром, когда я чистила картошку, Саша рассказывал Косте про какого- то знакомого боцмана, которого матросы в Кронштадте пришибли в первый же день революции — до того, видно, противный был и злющий. Я грешным делом ещё подумала тогда: кто бы Татьяну маленько пришиб, чтобы в больничке месяца три полежала. А она будто мысли мои прочла. Вышла из горницы, выхватила из помой - ного ведра горсть очисток картофельных и со всей силы бросила мне в лицо: «Хочешь по миру нас пустить, тварь чумазая! Сколько раз объяснять тебе, дрянь ты бестолковая, что кожура должна быть почти прозрачной? А ты, — кричит, — что делаешь!» И ведро но - гой как шарахнет! Оно отлетело в сторону, вымазав угол печи. Тут уж она совсем взъярилась и, кажется, готова была прибить меня на месте. — А братья что? — Я не разглядывала. Не до того было. Выскочила в сени, сдёр - нула с гвоздя мамину шаль и — во двор. Укрылась ею, сижу на за - валинке и реву, глотая слёзы. Холодно. Ночь уже, а я не знаю, что делать. В дом идти не хочу. Слышу потом: дверь скрипнула. Костя с Сашей вышли на крыльцо, закурили, подошли, сели рядом. Саша ещё Константина подначивал: «Что, — говорит, — стерва твоя ку - рить тебе разрешает? Табак, мол, тоже ведь денег стоит!» А тот и сам не рад постоянным раздорам, но что поделаешь? — «Ладно, — говорит, — тебе подзуживать! Дом ведь её. Да и табак сама выращи - вает. А у меня кроме рук рабочих нет ничего. От родителей-то, что нам осталось?.. Я-то, ладно, вытерплю. Ты уедешь со дня на день, а что с Марусей делать, не знаю. Просто ума не приложу, но чую: мира у них не будет… — Так и сказал? — опять не выдержала Люба.