Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

363 ВОСКРЕШЕНИЕ ВРЕМЕНИ. Книга 1. ВОЛГА ны и только гадали: чем дело кончится? И будут ли снова, как при царе, в свободной продаже соль, мясо и хлеб? Со слов мамы я знал, что от сестры её долгое время не было ни слуха, ни духа. Лишь перед самой войной пришло письмо, напи - санное хозяйкой, у которой она жила в прислугах. Серафима со - общала, что муж её, красный командир, безвременно погиб на во - енных учениях. А ещё через год в шестилетнем возрасте от какой-то болезни, связанной с голодом, умер их единственный сын Серёжа. Добрые люди её пожалели и взяли с собой на Чёрное море, где она теперь живёт в семье начальника порта. Одесса — город большой и красивый. Там много рыбы и фруктов, но прислать она их не может, потому что на почте посылки с абрикосами, грушами и виноградом не берут. Тамошние работники говорят, что фрукты в дороге сгни - ют, а они ответственности за это брать на свой карман не желают. От себя и хозяйки, что писала письмо, Сима передавала приветы братьям Константину и Александру, а также сестре Марии, живу - щей в Чебоксарах, адрес которой в ответ на её запрос сообщила ми - лиция Марпосада. В почтовый конверт была вложена фотография, на которой тётя Сима сфотографировалась с мальчиком лет пяти в тёмной, застёгнутой на все пуговки, курточке и в коротких, до ко - лен, чёрных штанишках. Это был двоюродный брат мой Серёжа, которого я никогда в реальной жизни не видел, о чём всегда сожа - лел, разглядывая фотографии в нашем старом домашнем альбоме. Письмо от Серафимы Ивановны из Одессы пришло в тридцать девятом году, а в восемнадцатом, в самом начале Гражданской во - йны, приехав домой из Кронштадта, мама моя, которой в то время не было ещё и двенадцати лет, застала братьев в глубоком разду - мье. Собственно родительского дома уже не было. Но заботило их не это, а принудительная запись в Красную Армию. Константин, сославшись на серьёзную рану, полученную в стычке с корнилов - цами, когда ещё был он балтийским матросом, женился и остался в Мариинском Посаде, а Александр веских причин для отказа слу - жить не нашёл и должен был идти воевать. — В то время жили мы в доме Татьяны — жены Константина, — рассказывала мама, всякий раз подчёркивая, что та была женщи - ной злой и до ужаса жадной. — Сашу ещё как-то терпела, очевидно, надеясь, что деверь вот-вот да уедет, а меня просто поедом ела и ненавидела. Я была для неё лишним ртом, от которого как можно быстрее хотелось избавиться. Жадность Татьяны не знала предела. Ни лепёшек, ни хлеба, ни блинов не пекла, хотя в муке, что мешка - ми стояла в сенях, черви водились. Она муку через сито просеет и