Тяботин В. Воскрешение времени. Кн. 1. Волга - 2014

ВЯЧЕСЛАВ ТЯБОТИН 224 уже почувствовали его. Иначе нам вряд ли сходили бы с рук про - делки, которые прежде могли окончиться крупными неприятно - стями. Особенно для родителей. В ответ на решение Министерства просвещения одеть учеников в такую же форму, в которой бегал когда-то в Симбирскую гим - назию Володя Ульянов, все наши ребята, кроме Шуры Колчина и Юры Михайлова, от этой затеи категорически отказались. Причин было несколько. Во-первых, форма мальчишек уродовала, потому что была какого-то мышиного цвета. К тому же шили её из такого толстенного сукна, что гимнастёрка вечно топорщилась, вылезая из-под ремня, сделанного из кожзаменителя, а брюки походили на два фонарных столба, из-под которых виднелись у кого туфли, у кого ботинки, у кого сапоги. Шинели предусмотрены не были, и потому в сочетании с фу - файками и пальтишками эта школьная форма смотрелась нелепо. К тому же стоила она дорого и не всем была по карману. Ведь мно - гие семьи были неполные, и матерям приходилось растить, одевать и кормить нас на грошовые заработки. Чиновники в столичных ка - бинетах об этом, похоже, забыли. Но молчать педагогический кол - лектив не мог, и нас, сопротивленцев, по одному вызывали в каби - нет директора школы. — Как же так? — стыдила меня Валентина Сергеевна. — Ведь ты пионер. И не просто пионер, а ещё и член совета дружины. И ка - кой пример подаёшь другим, отказываясь выполнять решение со - ветского правительства? — Я стоял и молчал, угрюмо уставившись в угол, а она продолжала меня воспитывать: — Видно мать у тебя отсталая и несознательная… — Вот этого упрёка выдержать было нельзя. И я вспылил: — Пусть эту форму сами мордатые носят! — Кто?! Какие такие мордатые?! — удивилась Сергеева, и зрач - ки её глаз за стёклами очков от ужаса расширились так, словно в них только что вылили ампулу уротропина. — Те, что форму придумали, — сказал я, обнаружив, что, дер - жась за край стола, Валентина Сергеевна стала медленно сползать на стул. На какое-то мгновение она потеряла дар речи, а придя в себя, наклонилась в мою сторону и перешла почти на шёпот: — Никогда и нигде, если хочешь добра своей матери, не говори таких слов. Понял? — Я кивнул и, повернувшись, вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Понять, о чём она меня предупре - дила, помог Шурка Куракин, с которым вскоре после разговора с директором, мы возвращались из школы, обсуждая и осуждая «се -