Дедов ПП_Русская доля

1 Хороши зрели хлеба в первое послевоенное лето! Высокие да густые - шапкой не пробьешь. Будто в благодарность наградила природа людей за труды их праведные, тучные злаки прямо на глазах перли из кормилицы-земли, вдовьим да сиротским потом пополам со слезами политой. Сначала забелели на гривах овсы, такие рясные, что лошадь в них путалась и глохли крики перепе­ лок. Ядреные метелки шушукались под легким ветерком, шурша­ ли и шевелили матово-серебристыми сережками. А там и озимая рожь подошла, вымахала чуть ли не в рост че­ ловека, и целыми днями, белесо светясь, ходили по ней от края до края тугие тяжелые волны, а когда налетали степные вихри, ржа­ ное поле бушевало, как большая вода: вздымаясь гребнями и опа­ дая темными пучинами, завиваясь воронками и стелясь по земле... Скоро и пшеничка, главная кормилица, выметала в трубку, ста­ ла колоситься, наливать зерно. Разотрешь в ладонях колосок, по­ дуешь, отвевая остючья, и останутся в горсти круглые и тяжелые, как свинцовые дробины, зернышки, еще бледно-зеленые, жидкие, сладким молочком тающие во рту. Но постепенно колос начина­ ет матереть, становиться усатым и колючим, и если в эту пору сорвать его и сунуть соломиной за обшлаг рукава рубашки, а по­ том попытаться вытряхнуть, то колос вдруг оживет, зашевелится, щекоча голое тело, упрямо поползет вверх по руке от запястья к локтю, от локтя к плечу, и коли выдержишь нестерпимую эту ще­ котку и будешь продолжать махать рукой, двигаться всем телом, колосок будет ползать, цепляясь мышиными коготками, по спине, по животу, пока не вылезет наружу где-нибудь из другого рукава, из воротника рубашки либо из штанины. Вот в такое время, когда живыми соками земли наливается хлебный колос, и начинают ночами полыхать над степью далекие зарницы, или светозары, как называют у нас. Слово-то какое: све- то-зары! Само собою, ничего не обозначая, - и то алмазом светит­ ся. А ведь оно, видно, вобрало в себя и понятие зрелость (зреют