Дедов ПП_Русская доля

телю предзимний лес покажется примолкшим и пустынным. На самом деле здесь день и ночь продолжается неприметная внешне, своя потаенная жизнь. И постепенно, принюхиваясь и прислушиваясь к этой скрытой лесной жизни ,собака стала как бы прозревать, в ней помаленьку начали пробуждаться дикие инстинкты, извращенные человеком, задавленные грохочущим ,смрадным, ослепляющим городом. И прежде всего еще более обострился нюх. Чутье для собаки —главное. Носом она не только обоняет, но и как бы видит, и слышит, и осязает. Вот в пожухлые папоротники с наветренной стороны опусти­ лась тетерка. Все верно, там она и должна пастись. Белка давно приметила на том месте потемневшие от спелости ягоды брусни­ ки. Ах, как вкусно пахнет разгоряченное полетом птичье тело! Но тетерка очень осторожна. Ее рябенькое оперение полностью сливается с пожелтевшими травами и палыми листьями. Можно ногой наступить - не заметишь. Однако, эти ухищрения природы не для собаки: ведь у нее нюх. И тонкая, пульсирующая струйка запаха, как на поводке, ведет к заветному брусничнику. Она почему-то знает, что к добыче надо подкрадываться против ветра, чтобы не спугнуть ее неосторожным шорохом. Никто Бел­ ку этому не учил, но так подсказывала интуиция. И - предельная осторожность. Шаг, еще шажок. Шепчет, нашептывает аппетитный запах, - вот она, - рядом! Тело сжимается в пружину, готовую распрямиться для броска. А запах уже не шепчет, а кричит, - только бы не про­ махнуться! Но и тетерка затаилась, видно, почуяв неладное: попробуй, разгляди ее, серую, в рыжей пожухлой траве. Промахнешься на ноготок, замешкаешься на мгновение - и поминай, как звали ту заветную птичку! Шаг, еще шажок... И вдруг собака, вместо того, чтобы кинуться на добычу, громко взлаивает! Лай этот из ее глотки вырвался сам собою, инстинкт подсказывал: только так можно взять эту птицу. И действительно - ошалевшая от неожиданности тетерка рвану