Дедов ПП_Русская доля

любовь к людям, честность и доброту, Толстой записал в своем дневнике: «Смерть детей с объективной точки зрения: природа пробует давать лучших, и, видя, что мир еще не готов для них, берет их назад. Но пробовать она должна, чтобы идти вперед. Это запрос. Как ласточки, прилетевшие слишком рано, замерзают. Но им все-таки надо прилетать...» Да, прилетать-приходить таким светлым людям в наш несо­ вершенный мир необходимо, иначе совсем одичаем, обрастем звериной шерстью и встанем на четвереньки... Высокий, стройный, всегда собранный и подтянутый, Саша внешне здорово напоминал деда Тихона. Так же глубоко, но скрытно относился к религии и так же был справедлив и строг к людям. Но под внешней суровостью скрывалась в нем безза­ щитная и светлая душа поэта. Он писал стихи, перекладывал их на свою же музыку и сам исполнял эти песни под гитару. После него остались магнитофонные записи, - много вариан­ тов и наигрышей: он всегда мучительно искал нужное слово и мелодию. Поразительно: именно песни, будто слетевшие о горних вы­ сот, с удивительной точностью предсказали ему время его ухода. За пять лет до гибели он пел: Жить впереди ещё много лет, - Может быть, пять, а может быть - восемь... Мужчина в расцвете молодости и недюженных сил вдруг жа­ ловался самому себе: «Вижу я в моих горьких снах...», или: «И уж скоро мой поезд прервет свой след, знаю я». И перед роковой датой вырвалось из предчувствующего сердца: Ты погоди, рассветный час, Боже, прошу, Боже, молю... Он погиб на рассвете... Остались две дочери - Аня и Катя, посвятившие себя педагогике, осталась жена Лена, с которой об руку прошел свой короткий песенный путь... Осталась память и безысходная тоска - теперь уж до кон­ чины...