Дедов ПП_Русская доля

ком тащит из своего погреба картошку для беженцев. - Как же так, Саша? - Прости, Ленок. Не могу глядеть в глаза голодным детям... (Вот он, русский менталитет в чистом виде. Часто слышу: рус­ скому человеку разбогатеть не достает ума и трудолюбия. Ложь! Смогут ли жить богато такие, как Саша, в нашей нищей стране?! Конечно, и русские бывают разные, но в основной массе...) День и ночь возился с алкашами, с покалеченными в драках, с бездомными детьми. И ему ли, с его ранимым сердцем, да на такой работе?! Но никто и никогда не слышал от него ни еди­ ной жалобы. В своем селе он знал всё и про всех. Жил горестями и страданиями односельчан, поскольку никаких радостей у них почти не стало. В споре со мною, бывало, ставил меня в тупик знанием глу­ бинной народной жизни: - Говоришь, надо нам, русским, объединяться, чтобы защи­ тить себя, сохранить свою нацию, - рассуждал Саша. - Но это легко делать, к примеру, грузинам, евреям, тем же чеченцам. А нам, русским... вот стоим мы сейчас с тобой, ждем открытия магазина. И другие толпятся и ждут: вон белорус, мой сосед, этот, чернявый, татарин, их много в нашей деревне, а вон топа­ ет мой друг Саша Рубан - украинец. Ну, и кому с кем объеди­ няться?.. Подумать, так и верно: не зная тонкостей взаимоотношений между людьми, мы часто ломим напрямую, а потом хватаемся за голову. И все равно я настаиваю на своем: объединяться-то как-то надо, иначе нам хана... Саша погиб недавно. Смерть случилась такая же нелепая и страшная, как у его деда, Павла Макаровича: при исполнении служебных обязанностей утонул в весенней реке. У меня не хватает знания и слов, чтобы объяснить происшед­ шее с моим отцом и моим сыном. Потому снова обращаюсь за по­ мощью к великому мудрецу земли русской Льву Толстому. Когда умер его самый любимый сын Ванечка, которого все окружающие считали ангельски чистым, чуть ли не святым за его жертвенную