Дедов ПП_Русская доля

не изболевшая тоска-кручина, и раскинутся перед мысленным взором наши скудные степи - суровая и горькая земля моих предков. И дорогие мне люди предстанут передо мной, - бес­ хитростные хлебопашцы и скотоводы, с открытой душою раде­ ющие к ближнему своему и дальнему, ценящие больше всего на свете справедливость и бескорыстие. Потому-то, думаю я, так легко и безнаказанно обманули их и всех нас эти подлые и ко­ варные пустобрёхи, которые, как волки в беззащитном сельском стаде, стали рвать направо и налево, никого и ничего не щадя ради наживы. Но верю я: мы русские, с нами Бог, и мы ещё поднимемся. И снова над дьявольскими шабашами возобладают православные молитвы, зазвучат русские песни и наша музыка, вместо скотских совокуплений мертворожденных людей-манекенов с экранов те­ левизоров светло улыбнутся нам добрые славянские лица, а дети наши вместо похабщины и страшилок будут читать вдохновен­ ные книги наших великих писателей. Верю я в это, верю... И верят в это все мои родные и близкие, которые еще живы. Они ведь тоже все - крестьянских корней. Средний брат, Михаил Павлович, в детстве хвативший, как говорится, горького до слез, после окончания сельскохозяйственного института работал агро­ номом в самых глухих деревушках Новосибирской области, одна­ ко, и на тех скудных нивах упорным трудом завоевал звание За­ служенного агронома России, выбился в районные руководители, возглавлял фермерское движение. И младший брат Владимир не избежал «земного притяжения»: окончил тот же сельхозинститут и пока был жив, не порывал с хо­ зяйственными делами. А сестричка Зина, прожившая в колхозном селе молодые годы, волею судеб оказалась в небольшом ураль­ ском городке и много лет трудилась на заводе. Но, кажется, чуж­ дая ей заводская атмосфера не вытравила живучий «крестьянский дух», - осталась верная любовь к этим дачным соткам, сноровис­ тая ухватка деревенской женщины. А еще - случись какое засто­ лье, Зина, прежде первая певунья в нашей деревне, обязательно начнет своим сильным бархатным сопрано: