Дедов ПП_Русская доля

с нами веселые пионерские песни. «Взвейтесь кострами, синие ночи!», - разносились над черной степью наши сиплые от уста­ лости голоса. Красивые песни, красива и наша учительница, - глаза голубые, до пояса светлая коса. (Забегая вперед, с грустью поведаю, что вскоре она погибла: пошла на выходной в соседнее село Липо- курово, где жили ее родители, и средь бела дня напоролась на волчью свадьбу. Звери растерзали нашу Невесту. Удалось найти лишь ноги в не поддавшихся клыкам валенках, да светлую косу. Так и хоронили в гробу - ноги да косу)... Вдоволь наевшись печеной картошки, мы оживали, пели и ве­ селились, даже плясали хороводом вокруг костра. А потом снова принимались за работу, ползали на коленях по сырой земле, вы­ гребали из лунок грязные клубни, - уже до темноты. И так - весь сентябрь, все военные годы и первые послево­ енные... Но почему-то из этого длинного, тяжелого и однообразного вре­ мени особенно ярко запомнилась одна ничем не примечательная картинка, которая и сейчас вживе возникает передо мной, стоит только закрыть глаза: стая журавлей в пустынном предвечернем небе, и мы, оборвыши-ребятишки в осеннем неласковом поле. На соседней полосе копают картошку взрослые, наши матери и бабушки. И вот, когда с неба вдруг послышался журавлиный клик, исполненный великой печали расставания, женщины, как по команде, выпрямляются, разгибают окаменевшие от усталости спины, и, откинув назад волосы тыльной стороной ладони, под­ нимают лица к меркнущему небу, откуда падает этот бередящий сердце перезвон, такой желанный в своей светлой грусти, - слов­ но струи благодатного, пополам с солнцем, дождя проливаются на изнуренную землю. Это за сколько же дней безысходного каторжного труда впер­ вые выпрямили они согбенные спины и подняли к небу просвет­ ленный взор? И что повернулось в их бесприютных душах, если в давно уже выплаканных глазах сверкнули скупые слезинки? А клин, заостренный к югу, все летел и летел над унылой осен