Дедов ПП_Русская доля

я не мог уснуть в палатке, и вспомнилась почему-то река Катунь, где путешествовал я еще в студенческие годы, - это было весною, река только вскрылась из-подо льда и стремительно несла свои мутные воды, играя мускулами на перекатах. И белки на верши­ нах гор сияли ослепительно, и травы на глазах перли из земли. И всюду била жизнь, солнце. Молодость... А ночами над нашим туристским лагерем летели гуси - огром­ ные караваны тянули на север, к родным гнездовьям. И какая ди­ кая радость слышалась в их криках, переливчатых, как серебря­ ный звон речных струй. Но как обо всем этом рассказать, где найти такие слова, чтобы передать не только мысль и картину, а и звук, и запах, и цвет той счастливой весны? А он, умерший писатель, это умел. Было в его неутомимой натуре что-то от стремительной родной Катуни, ко­ торая отражает в своих чистых водах целый мир, прекрасный и удивительно многогранный. Течет где-то Катунь - голубая вечная река... БАРЫНЯ Всю ночь в полном безветрии глухо гудели огромные медно­ ствольные сосны, и всю ночь в черной воде лесного озера плеска­ лись зарницы далекой грозы. Я долго не мог заснуть: тревожно было на душе, томило смут­ ное ожидание чего-то пугающе-неизбежного - может, чувствова­ лось приближение грозы, которая бушевала далеко-далеко, а сюда доходили лишь алые зарницы, да сосны, как медные струны, от­ ражали неясный гул, да земля вроде бы вздрагивала чуть-чуть... Заснул я под утро сладким зоревым сном, и дед Коля с трудом растолкал меня. Мы вылезли из палатки. От ночных тревог не осталось и следа. Темные тучи тяжело свалились за горизонт, ши­ роким и ясным был рассвет, с ликующей радостью просыпался зеленый лесной мир. Голоса малых пичужек слились в стройную музыку, а им аккомпанировала, отсчитывала такт кукушка. - Неужто проспали? - ворчал дед Коля, заходясь в кашле от крепкого махорочного дыма. - Опять не ушла бы от нас барыня.