Дедов ПП_Русская доля

поступать, - как без импортных джинсов? А солнце в полной силе, пашня высохла, пылища такая, что из­ дали посевной агрегат не видно: катится по земле серый клубок пыли, будто огромный шар перекати-поля. Остановились пообедать. Отец вылез из кабины, глянул на сына-сеяльщика, ухмыльнулся в усы. Сын улыбку заметил, выта­ щил из кармана круглое зеркальце, далеко отвел руку от лица: -Хор-рош! Теперь мне понятно, почему у негров кажутся таки­ ми ослепительными зубы. - Иди умойся, - сказал отец. - Во рту сполосни, а то на зубах скрипеть будет. Они сели тут же, в тенечке от трактора. Ели молча, по-крестьян­ ски неспешно, хотя у сына разыгрался волчий аппетит, и жела­ ние в один миг утолить голод казалось нестерпимым. Пища была фубая, но сытная, - иная в поле не годится: два шмота свиного сала, с мужицкую ладонь каждый, пучок лука-бутуна, вареные яйца, молоко, мед и домашнее масло к чаю, привезенному в поле в большом термосе. Но что было самое восхитительное, так это хлеб. Теперь в деревнях редко какая хозяйка выпекает собствен­ ные караваи: мало осталось русских печей, а во всяких других настоящего не получится, да и хозяйки, особенно молодые, разле­ нились, - много с квашнею хлопот, проще в магазин сбегать. Но в семье, о которой идет речь, выпечка домашнего хлеба была давней традицией... Вот она, огромная круглая буханка возвыша­ ется на расстеленом брезенте, среди всякой снеди и посуды, слов­ но дивный храм посреди серых деревенских изб. Она выпечена на поду, исподняя корка сизая от тонкой березовой золы, а верх яр ко сияет, будто солнышко. Когда отец развалил ножом буханку надвое, - смачно хрустнула поджаристая корочка, в нос ударил пьянящий аромат, в котором переплелись запахи росных ночей, степных по­ лынных ветров, грозовой свежести благодатных дождей пополам с солнцем, - густой, бражный, сытный дух той зрелой летней поры, когда ночами полыхают над степью хлебозары... После обеда отец и сын сняли пропотевшие рубахи, растянулись на грубом брезенте, прямо-таки физически ощущая щекотку сол