Дедов ПП_Русская доля

- Однако, будет буран, - повторяет старик, и в его голосе чувс­ твуется тревога. И действительно: на закате солнца вдруг завыл в трубе ветер, по гладкому насту зазмеилась поземка. - Худо, шибко худо, - бормочет Казбек, торопливо надевая шубу. - Может, в селе заночуют? - предполагаю я. - Так не могут. Днем была погода хорошая. Я знаю, какие в марте страшные бури бывают в степях Кулунды, поэтому и мне передается тревога старика. Мы стоим на улице и смотрим в сторону села. - Не видно? - поминутно дергает меня за рукав Казбек. Я молчу. Я ничего не вижу, кроме белой мглы, которая с каж­ дым мгновением густеет. Потом мы возвращаемся в дом. Казбек зажигает все три лампы и ставит их на подоконники. Не раздева­ ясь, он ложится на лавку. Глаза его закрыты, и можно подумать, что старик уснул. Но проходит минута-другая, он встает и снова идет на улицу. - Айра-ат! - еле слышится в свисте ветра старческий голос. Я выхожу к нему и что есть силы кричу в темноту: - Айра-ат! Близко к полуночи в избу вихрем ворвался Алешка и крикнул что-то по-своему. Вслед за ним мы идем в степь. Недалеко от хутора натыкаемся на отару. Овцы сбились в кучу и при свете фонаря напоминают снеж­ ные комья - так перебита мокрыми хлопьями снега их шерсть. - Совсем идти отказались! - крикнул мне в ухо выросший из темноты невысокий человек. Это Айрат. Он подходит к Казбеку, и тот говорит ему что-то сердито и повелительно. Потом вытас­ кивает из-под полы длинную веревку, и мы, оцепив ею отару, что есть силы тянем за оба конца. Овцы медленно подвигаются впе­ ред. Уже у самых кошар некоторые из них стали падать - от холо­ да и усталости. Снова Казбек что-то приказывает, и мы, загнав отару, тас­ каем на себе обессилевших овец прямо в дом. Их набирается десятка полтора, в обеих комнатах негде ступить. Овцы лежат