Дедов ПП_Русская доля

деревню, кроет матом пешего и конного, тетка Наталья мечется по дворам в поисках убежища. Потом малость поутихнет, выйдет с гармошкою, сядет на землю (обязательно посреди дороги) и на­ чнет играть. Играет сбивчиво, все какие-то старинные полузабы­ тые мотивы и напевы, тягучие и заунывные... Так вот, когда обзавелся я дачей в деревне Ерестной, на бере­ гу Обского водохранилища, то попервости чувствовал там себя неуютно, все чего-то не хватало. Выйдешь на крылечко - кру­ гом лес, высоченная стена из деревьев заслоняет простор, гнетет глаз глухой замкнутостью, и сердце сосет память о вольной-во- люшке. Дело в том, что родился и вырос я в степной Кулунде, где неог­ лядная даль на все четыре стороны, аж до самой черты, за кото­ рой земля переходит в небо. И я часто стал ходить на берег Обского моря, где простор и вольный ветер, и чайки над волнами, белоснежными гребнями в непогоду напоминающими милые сердцу степные ковыли. Вот здесь-то однажды летним вечером... Солнце садилось, во всю ширь горизонта горел закат, по мерк­ нущему небу и по тихой воде лениво плыли малиновые облака. Я шел вдоль берега и под обрывом услышал тихую песню. Пели двое под гармонь: мужчина и женщина. Мне их было не видно, но по хрипловатому голосу я сразу узнал Тришку. И в надтреснутый его бас вплетался тоненький и жалобный, точно детский, голосок... Да это же его жена, тетка Наталья! Я так и застыл на месте, пораженный. А внизу, под обрывом, песня лилась на удивление слаженно, хотя слов было не разо­ брать. Да и какими словами можно выразить неизбывную тоску- кручину двух одиноких душ?! Дивно богат наш народ своей самобытной культурою! Есть у нас песни на всякие случаи жизни, на любое настроение. Но есть и не­ изъяснимые, будто самою судьбою напетые. Вот хотя бы и эта, что звучит сейчас над тихими вечерними водами. Тягуче рыдает гар­ мошка, ей вторит разбитый до дребезжания, но мягкий и приятный старческий бас, а над этой безыскусной мелодией тоненько вьется,