Дедов ПП_Русская доля

вит взглядом пятна просини меж тяжелых пепельных туч, зава­ ливших небо: «Эко, паря, благодать Господня! Весна идет...» Одинаковые чувства вызывают у них таинственные перемены в природе, потому что одной они земли, одного роду-племени, од­ ной крови, - великий писатель Лев Толстой и безграмотный чал­ дон Арсентий Безродных. И равными благословлением Божием появились они на свет, чтобы пройти каждому свой земной путь, только пути эти оказались совсем-совсем разными. Наверное, нет сейчас в мире человека, который не знал бы, не слышал бы имени Толстого, и творения его будут жить в веках, а земной путь праде­ да моего, - как след на воде: прочертился, - и нету, и не осталось уже ни одной души, которая вспомнила бы о нем,., да что там, - и могилка его давным-давно сравнялась прахом с бесконечным степным простором. А что о своих предках известно мне? Почти ничего. На прадеде Арсентии и обрываются все мои познания. Лишь могу вообразить, что более дальние предки так же были из самого многочисленно­ го и главного, а так же самого многострадального и унижаемого сословия - русских крестьян, хлебопашцев и воинов. А потому, когда предложили мне написать для литературного музея что-то вроде родословной, я, может быть, впервые задумал­ ся о своих корнях. Сказал, что предки мои - темны и безвестны, что я первый в своем роду и по отцовской, и по материнской ли­ нии получил вначале среднее, а потом и высшее образование... вырвался первым «из тьмы веков на свет Божий!» - И кому будут интересны мои предки? На это мне с лукавством заметили, мол, был один такой... Лев Толстой, которому оч-чень интересны были крестьяне, он лучше всех русских писателей их знал, хотя сам был графом. И считал крестьянский труд - самым главным и полезным на свете. Сам в конце жизни ушел из дому, чтобы по-крестьянски кормиться своим трудом на земле... И еще одного человека на­ звали, который о русском мужике был высочайшего мнения, как ни о ком другом... (После я нашел высказывания этого «еще одного человека» и пос-