Дедов ПП_Русская доля

Похвалы старика мне льстили, - не так уж часто слышал я в жизни подобное. Старик был немного грамотен, кое-что читал, но прочитанное понимал по-своему, иногда странно. - Толстого Льва возьми, - рассуждал старик, - про мужика, стало быть, - про меня писал, а мне непонятно. Почему так? А потому, что писал он хоть и про мужика, да не для мужика: он для князей и графов мужика объяснить старался. Ино дело - Пушкин. У этого не токмо мужики, а и князья, и графы мне понятны. Пото­ му как умел он моим языком и моими мыслями со мной говорить, значится, одних кровей был со мною... - А ведь и Пушкин из дворян был, - напоминал я. - Ну, это еще бабушка надвое сказала! - сердито возражал дед Терентий. - По форме-то, может, он и вправду был дворянин, а вот по содержанию... Возьми-ка его сказки: чем оне разнятся с теми, которые испокон передаются у крестьян от отцов к детям? А в них, в сказках-то, вся мужицкая душа, все мечты и надежды, каким завсегда жил крестьянский люд... Мне нравилось, что старик не просто читает, как читают мно­ гие: не разжевывая, глотая целиком, - а, напротив, примеряет к прочитанному свои мысли и опыт. Иногда, правда, это получа­ лось у него до смешного наивно... Работали мы до заката солнца, - считай, по шестнадцать часов, весь световой день. - Не в колхозе робите, а для себя, - подбадривал Бугор. - Мах­ нул топориком, - ан в кармане грошик звякнул... - Оно так, да ведь ноги можно вытянуть от недосыпу, - бурчал Кузьма Барыка. - Ну, тебе это не грозит, - косился на его солидное брюшко Те­ рентий. - На том свете, парень, отоспимся, надоест еще... Меня поражала неистощимая энергия старика. Это в таком-то хилом теле... Не до конца он был понятен мне и характером сво­ им, и мыслями, - потому постоянно притягивал к себе, заслоняя остальных. Сперва показался он мне простодушным и открытым, ну, разве с малой крестьянской хитрецой да с умением ввернуть