Дедов ПП_Русская доля

Позже я узнал, что дед Тихон был большой шутник и выдумщик забавных историй, которые он рассказывал с самым серьезным и даже суровым видом, сам никогда при этом не улыбался, и порою трудно было понять, где правда, а где вымысел, и невероятные случаи принимались за чистую монету. 2 Дед встретил меня сдержанно. Когда я пришел, он тесал что-то во дворе. Врубив топор в толстенный чурбак, он поздоровался со мною за руку, по-взрослому, потом, не торопясь, вытащил у меня из-за опояски мой топор, попробовал на палец отточенное ост­ рие, непонятно хмыкнул и подал мне осиновую палку, толщиною в оглоблю: - Затеши кол. «Первый экзамен», - подумал я. Но уж эту простецкую плот­ ницкую работу делать я умел. Быстро и ловко, как показалось мне самому, затесал конец палки - кругло, «карандашиком». - Сколько раз тюкнул топором? - спросил дед. - Не считал? А я считал. Двадцать три раза. Вот теперь смотри, - он взял из моих рук палку и в шесть взмахов топора затесал ее с другого конца трехгранным острием. - Ловкость рук, и никакого мошенства! Это во сколько раз я сработал быстрее и экономнее тебя, а? Почти в четыре раза! - дед коротко, сердито глянул на меня и жестко пообещал: - Ничего, родной отец научить не успел, дядя чужой быстрее выучит. Только теперь я разглядел его хорошенько. Дед Тихон был кра­ сив. Высок, широкоплеч, по-молодому статный. Лицо - резкое, с прямым твердым носом, суровое, - как пишут на иконах. Мама говорила, что родом дед с Орловщины. Всем своим обличием, даже круглой с проседью бородою напоминал он мне самого мое­ го любимого в те годы писателя Ивана Сергеевича Тургенева. Тем более что и Тургенев был из тех же мест. Дед нравился мне, но душевного разговора никак не получалось: разъединяла нас его холодноватая сдержанность. Он коротко рас­ спросил о доме, о матери, о положении дел в нашем колхозе, потом