Дедов ПП_Русская доля

жил в райцентре, так как опекал не только «наших» переселенцев, а и живущих в других селах, но к нам наведывался часто, бывал у калмыков и в конторе, о чем-то хлопотал и даже выступал, говорят, на колхозных собраниях. Он почему-то всячески старался, чтобы сельчане не общались с переселенцами. Кажется, он считался у них даже не начальником, а точнее сказать - надзирателем. Это был молодой калмык, по-своему красивый, злой и резкий. А время шло, о переселенцах вроде бы стали забывать, но бли­ же к весне снова поползли тревожные слухи. Будто калмыки мрут с голоду, как мухи, а поскольку рыть могилы нет у них сил, то трупы заворачивают в войлочные потники и зарывают на кладби­ ще прямо в снег. Будто в соседнем селе-Андреевке калмыки увели корову у оди­ нокой старухи, которая жила на самом краю села. Зашли ночью во двор, избяную дверь приперли колом, вывели из сарая корову и ушли. Старуха все видела в окно, когда воры ушли, она подняла шум, разбудила соседей, которые освободили старуху из заперти, подняли все село. Какие были мужики, повскакивали на коней и догнали воров с коровою уже далеко за селом. Над калмыками учинили самосуд, их так избили, что один старик умер на месте. Приезжал будто их начальник, разбирался и решил замять дело, в суд не подавать, - говорят, больше опасался за свою репутацию: ведь ЧП произошло по вине калмыков. А однажды я сам стал свидетелем страшной сцены, которую мне, сколько жить буду, никогда не позабыть. Не помню уж, зачем занесло меня аж на другой конец деревни. Оттуда проглядыва­ лось наше сельское кладбище - в редких березах и занесенных снегом черных крестах. И вот я увидел маленькое, горбатое и лохматое существо, кото­ рое медленно двигалось впереди меня по направлению к кладби­ щу. Преодолевая робость, я прибавил шагу, приблизился. Это ока­ залась калмычка в вывернутой кверху шерстью шубе (говорили, что так они вымораживают вшей). Калмычка несла за спиной большой кожаный мешок - потому и показалась мне издали горбатой. Надо сказать, что у них боль