Дедов ПП_Русская доля

местом, жалобно орать. А то еще: будто поднимется в небо, сложит крылья и упадет камнем на землю, расшибется насмерть. Как бы не так! Когда я, значит, шлепнул эту лебедушку, так он, подлец, и единого круга не сделал, шуганул прочь, только хвост мелькнул... - Я вот всю жизнь охочусь, а лебедя не убивал ни одного, - не­ ожиданно произнес старик, - Это ты к чему? - насторожился сын. - Рука, понимаешь, ни разу не поднялась. - А ты все тот же, отец. Утки, косачи, лебеди —не все ли равно? - То-то и оно, что нет. Разбираться надо... Старик поднялся, стряхнул со стеганки перья. - Мы охотиться сюда пришли, убивать, а не разбираться. Нас вот тоже в институте учат: благородство, гуманность... А ну-ка случись война, дадут мне оружие, так что, думаешь, разбираться я буду, кто мой подлинный враг, а кто обманутый? Старик задумался. - Так-то оно так, - сказал он тихо, - да только ведь и войну начинает прежде всего тот, в ком благородство это самое вытрав­ лено, не разбирается - кто, а ломит... Уже начинало смеркаться, - короток день поздней осени. Ти­ шина стояла над озером, лишь слышался изредка посвист утиных стай, что проносились высоко в поблекшем небе, да на дальних плёсах тяжело и глухо ухало, - там еще стреляли охотники. Как и вчера, горел вполнеба малиновый закат, но он уже не казался таким ясным и очаровательным. - Давай спать, - сказал старик. - Лучше завтра пораньше встанем. Они устроились в палатке, но сон долго не приходил, каждый думал о своем... Сын стал уже задремывать и неожиданно вздрогнул от жалобно­ го крика, который прозвучал, казалось, над самой его головою: -Клин-клик! Клин-клик! Он вскочил, путаясь в накинутом тулупе, выбрался на волю. И тут увидел - над плёсом, в голубом лунном сиянии металась, кричала большая белая птица.