Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

ни глухаря, ни косача. Да что там косача, даже вороны не было. Урман превратился в пустыню. Немалую долю внесла в это нефтеразведка с ее гусеничными вездеходами и жадными браконьерами. Брат рассказывал, как нефтяники били зверя с танкеток и вертолетов. Перестав бояться крови, горячей и живой, хоть и звериной, сами для себя незаметно переступа­ ем черту, где заканчивается человек. Философия «после меня хоть потоп» страшна своей сутью, и она приводит человека к убийству уже себе подобного. Даже зверь не убивает своих сородичей. Истребление ружьями и карабинами завершила химия, применяемая на полях. Да попутный газ от добычи нефти в верховьях Тары выгнал из урмана все живое. Местный охот­ ник говорил мне, что не стало ни косачей, ни рябчиков, ни куропаток, а след забредшего лося редок, как человек в Запо­ лярье. Тоска по ушедшему времени так же реальна, как наша современная жизнь. Почему я не хочу, чтобы молодежь уез­ жала жить в город? Как сделать так, чтобы и в деревне было интересно жить? Телевизоры и компьютеры добрались до самых глухих деревень. Все дело в наличии работы и достой­ ной оплаты за нее. В Европе каждому фермеру государство доплачивает дотацию за каждую тонну выращенной продук­ ции. А почему у нас этого нет? Проезжая полями по грибным делам или на охоту, боль­ но смотреть на поля, заросшие мелким березняком. Что могут сделать ледащие старики, оставшиеся в своих избах доживать свой век? Надо отменить налоги для сельхозпро­ изводителей на пять или десять лет, чтобы они поднялись с колен. Дать дешевые кредиты. Крестьянин должен зарабаты­ вать не меньше, а то и больше, чем городской рабочий. Если вернутся в деревню крепкие мужики и возьмутся поднимать целину заросших полей, тогда и не будут зарастать поля чер­ тополохом. Крестьянин не только кормилец, он оседлый