Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

рошку Сидорова — моих односельчан, как они вдвоем несли щуку. У Алексея, идущего первым, голова щуки висела на уровне пояса, а у Митрошки ее хвост бил по заднице. Убили они щуку в омуте Остяцкий Взвоз из ружья. Вскоре приплыли братья, и мы стали готовить пойман­ ную щуку. Закладывали куски рыбы в котелок трижды, так что уха получилась тройная. Пока готовилась уха, я стал вспоминать, как ловил щук на дорожку еще один наш брат Николай, в то время студент института в Новосибирске. Дорожкой у нас называли кованую блесну с поводком из крученой бечевы. Брат приезжал домой на каникулы и ловил на Таре щук, плавая на долбленой лодке. Он каждое утро уп­ лывал на долбленке вверх до устья Ичй — притока Тары. А к обеду приносил домой много щук, иногда до метра длиной, но чаще всего аршинниц, то есть в семьдесят сантиметров. Иногда он брал меня с собой и доверял держать в руках поводок. Было приятно ощущать в руке легкий рывок и потом вы­ таскивать щуку. Когда брат плыл один с дорожкой, то по­ водок держал в зубах и пропускал его над ухом. Ухо лучше чувствует поклевку. Я думаю, так он мне прививал любовь к рыбалке. Вот только вставать надо было на коровьем реву, то есть еще до восхода солнца. Тогда я впервые увидел, как коптится рыба. В качест­ ве дров брат использовал сырую талину, отчего рыба по­ лучалась необычайно вкусная. После его отъезда на учебу мать долго вспоминала, что теперь некому накормить нас щуками. Николай с детства имел на меня большое влияние. Он прививал мне любовь к природе и учил основам выживания в лесу, на рыбалке и охоте. Я до сих пор помню убитую мною из ружья кухту (есть такая птичка), за что брат отчитал меня. — Она тебе мешала? Никогда не убивай от жадности и скуки. Пока я вспоминал четвертого брата, сварилась рыба.