Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

езжали, а выходили за пару километров и шли к берегу реки. У деревни стоял пост пограничников, и нужно было предъ­ являть пропуск в погранзону. Берег Уссури в этом месте — песчано-галечный, очень удобный для стоянки и рыбалки. На противоположной сто­ роне реки был Тарабаров остров с высокой травой, кустарни­ ками, редкими тополями и липами, где колхозники все лето пасли коров, а за молоком ездили на катере. На нашей стороне за автомобильной дорогой начинался подъем, постепенно переходящий в Хехцирский хребет. Рас­ тительность была обычная для Уссурийской тайги: высокие ясени, корейские кедры-великаны, ольха, а нижний ярус за­ нят лещиной, диким виноградом и китайским лимонником. Однажды нашу рыбалку посетил нанаец. Что ему надо было здесь, мы не поняли, но он неторопливо шел по берегу реки. Брат с юмором спросил его: — Кеша, как идет рыбалка? Нанаец с радостной улыбкой ответил: — Холошо рыба ловится. А откуда ты знаешь, как меня звать? — Так я слышал, как к тебе обращались, — нашелся, что ответить, брат. Нельзя не рассказать анекдот о нанайце. О них, как и про чукчей, много ходит анекдотов. Надеюсь, не прослыву шо­ винистом, так как про русского мужика анекдотов еще боль­ ше. Плывут на лодке нанаец с женой, причем гребет нанайка, а муж сидит задумчиво в носу лодки. Мужик спрашивает его: «Куда плывешь, Кеша?» — «Жену везу в роддом», — после­ довал ответ. «А почему она гребет?» — «А что ей, знай себе греби, а я думаю, как жить дальше». Мы с удовольствием вечером варили уху и пили чай с последующей беседой до позднего вечера, когда мириады звезд становятся яркими и кажутся даже ближе. Не было лучше времени, чем вечер у костра на берегу большой реки, когда волны с тихим шелестом набегали на галечник.