Макаров А. Ф., Родимая глушь - 2014

силоса, потом переключались на сеноуборку и заканчивали работы с началом учебного года. Ну кто сейчас позволит ма­ леньким детям работать по двенадцать — четырнадцать ча­ сов в день без выходных! Из-за гнуса мы заготавливали силос в ночное время, когда не было паута, а ночью и нам хотелось спать неимоверно. В темноте иногда наезжали колесом повозки на пень или валежину. Конечно, телега переворачивалась, но ребенок должен был поставить ее на колеса и загрузить траву обрат­ но. Ночи в это время короткие, и вечерняя заря встречается с утренней. Ночную тишину нарушал только шорох скаши­ ваемой литовками травы да храп лошадей. В пути к силос­ ной яме иногда слышался писк совят, ждущих мать-сову с мышью в клюве, а то проснется филин и прохрипит в ночи: — Шу-бу! Шу бу! Как будто ему холодно и просит шубу погреться. А на рассвете кричат перепелки, призывая прилечь: — Спать пора! Спать пора! Нам без птичьего напоминания хотелось спать, и случа­ лось, засыпали, но лошади знали дорогу к силосной яме, а там уж разбудят вилами по спине. Если уж заговорили о птицах, то кто не слышал дергача? Так его называют в наших местах, а вообще он коростель. Мало кому удается увидеть его, во всяком случае, я не видел, хотя летом слышал каждый день. По утрам звуки — хрип­ лое дерганье «др-р-р» — раздаются со всех сторон, но очень трудно определить направление, где он. Дергач быстро бега­ ет в густой траве, тут он неуловим. Форма тела способствует его быстрому перемещению среди травы. Длинноногая пти­ ца с обтекаемой формой тела, и кажется, что у нее нет хвоста. Коростель покрыт темно-бурыми перьями, испещренными оливково-серыми пятнами, он сливается среди мелкого кус­ тарника и травы. Летает он плохо, и кажется, вот-вот упадет. И все-таки летит. Кто-нибудь из мальчишек, обычно самый маленький, трамбовал силос в яме. Завалив траншею травой наполови- 8