Сибирские огни, 2018, № 3

86 ВАЛЕРИЙ ХАЙРЮЗОВ БАРАБА Я решил не оставаться в долгу и, вытянув вперед нижнюю челюсть, почти прорычал: Мы ползем по Уругваю — Ваю-ваю! Ночь хоть выколи глаза. Слышны крики: «Раздевают! Ой, не надо, я сама!» Она подошла и зажала ладонью рот: мол, лучше помолчи со своими блатными замашками. Я схватил ее за руку, и мы вроде шутя, а потом всерьез начали бороться. Неожиданно она, сделав подножку, повалила меня на пол. Все засмеялись. Выкрикивая что-то обидное, я выскочил из класса и с этого дня перестал посещать репетиции. Через несколько дней на школьной перемене Катя, преградив дорогу в мое сиюминутное будущее, как ни в чем не бывало сказала с улыбкой: — Ты не дуйся! И приходи на репетицию. А если хочешь, вечером можно в кино. На мылозаводе показывают «Кортик». Я хотел ей пропеть в ответ песню Бена из «Последнего дюйма». И даже вспомнил нужные слова: «Какое мне дело до вас до всех, а вам до меня?» Но, натолкнувшись на растерянный Катин взгляд, пробормотал: — Мне сейчас некогда. Я записался в планерный кружок. Хочу ле- тать. Сам того не желая, я выдал Кате свою затаенную мечту. — Молодец, — сделав паузу, похвалила она. — Но там нужны здо- ровые и крепкие ребята. Тебе всерьез надо заняться спортом, подтянуть- ся в учебе. И не лазить по вагонам и садам. Сказала она это так, точно знала про меня все надолго вперед. По- молчав, добавила: — А мы скоро уедем. — Куда? — опешил я. — Отца переводят служить в другое место. Мы уже начали собирать вещи. Только ты об этом никому не говори. Я кивнул, хотя прекрасно знал, что предместье любило тайны, но не умело держать их в секрете — ни свои, ни чужие. Вскоре о том, что Катя уезжает, не говорил разве что ленивый. Для всех она была не толь- ко красивой девочкой и старостой класса. Появление Кати сделало нашу жизнь не такой серой, и мы могли смело заявить: посмотрите, к нам приез- жают аж из самого Львова! И тут н а тебе, остались без последнего козыря. После окончания девятого класса Катя, действительно, ушла из шко- лы. Зенитную батарею передислоцировали, а Катиного отца отправили служить в Группу советских войск в Германии. Запомнилась последняя линейка, где покидающие школу были построены отдельно. Тимофеевна стояла с краю в строгом черном костюме и белой блузке — красивая, не- зависимая и почти взрослая. Мне тогда казалось, что теперь она свободна