Сибирские огни, 2018, № 3

142 ВИКТОР КОСОУРОВ ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ — Ну тогда и я должен сказать свое слово. Я таких руководителей видал... — И позволил себе отпустить выражение в том же духе. Закончилось тем, что он хлопнул дверью и ушел. Я остался в своем кабинете. И что, думаю, дальше? Мне же надо выполнять решение об- кома, а без этого нервного орденоносца я выполнить ничего не могу! Вот он только что сидел в кабинете первого секретаря райкома партии! И что? В то время предприятия Средмаша в стране были настолько авторитетны, решали настолько большие задачи, что первый секретарь райкома партии для них… мягко говоря, не самый большой начальник, который встречал- ся на жизненном пути. Стоянов мог себе позволить так себя вести. Я сидел сутки, все думал, что делать. Наконец звоню в приемную Стоянова, понимаю — он на месте. Прошу не предупреждать о моем приходе (там буквально 500 метров между нашими зданиями), захожу к нему в приемную и без доклада открываю дверь в его кабинет. Он меня явно не ждал. Только вчера мы «послали» друг друга очень далеко и, судя по всему, надолго. И вдруг я захожу!.. Здороваемся за руку, сажусь за приставной столик. Он говорит: — Ну и что вы пришли? — Пришел продолжить прерванный разговор, — отвечаю. — Но, прежде чем написать заявление о том, что я слагаю с себя обязанности руководителя Калининского района, я хотел бы понять — у нас с вами действительно неразрешимые вопросы возникли? — В смысле? — Я не могу продолжать руководить районом, если первое же пору- чение, которое мне было дано, я не выполнил. А как мне его выполнить, если после моего обращения к вам вы меня попросту «послали»? Причем не выбирая выражений. — Ты же понимаешь, какая обстановка… Я говорю: — Понимаю. Но что за форма разговора? Мне рассказывали, что здесь краснознаменный район, здесь выдающиеся, даже легендарные руководители, здесь я пройду лучшую школу жизни, школу высочайшей подготовки. Это вот это имелось в виду? Что меня матом пошлют на вто- рой минуте? Я в заводском поселке вырос, сам знаю, как матом ругаться. Мне не надо было для этого сюда приходить. Поэтому я, честно говоря, не вижу особой необходимости здесь находиться, пойду сейчас писать за- явление. — Нет, ты подожди, — останавливает Владимир Иванович. — Вот ты вроде все верно говоришь, но кто меня поймет?! Я говорю: — А кто меня поймет? Слово за слово — мы проговорили с ним около часа! Снова возникло очень жесткое напряжение, мы «обменивались мнениями» на повышен- ных тонах. Но закончился разговор уже другими словами. — Когда направлять людей? — спросил Стоянов.