Сибирские огни, 2018, № 3

12 АЛЕКСАНДР ДЕНИСЕНКО ЛЮБИТЬ ПОЛНЫМ ОТВЕТОМ торых зерно возили, яруса в три и как дадут — как птички! А за ними па- цаны деревенские, курвы, уцепятся, словно клещуки, и — через бричку! Да-а… Раньше, ребята, чудесные кони были, особ перед войной. Воен- ком приедет, бывало, да еще уполномоченный Савцилло, давай шустрить, выбраковку делать фондовскую. Так дядя Ульян, председатель наш, все путы под замком держал: не дай бог увидят, что нога потерта или еще чего. А Георгий, что помер-то, страшный лошадник был. И от него же- ребчик остался — рыжий впрожелть, с темным таким ремнем по хребту. Дядя Коля его в хате запирал и занавески задраивал, хотел на племя оста- вить, да тут кто-то донес Савцилле, Косыгина скрутили — и в бричку. Тогда Валя Бунина легла под Савциллу, чтобы дядю Колю спасти, стару- хи самогону поднесли с дым-травой, да просчитались: он, жеребец, еще лютее стал — вместе с дядей Колей и председателя увез на веки вечные, и жеребчика того. Так втроем и сгинули…А сколько лошадушек на войне полегло, от ран скончалось… Наш брат-то хоть застонет, голос подаст, глядишь — в лазарет, че отрежут, че пришьют, а коняге бедному — дуло в ухо, глаза в сторону — и все. И никто про них не вспомнит, ни медали тебе, ни креста, ни памятника. А какие кони были! Я об них до сих пор жалкую… — А для меня самое страшное — это когда их по городу на машинах везут на убой, — горестно вздыхает сестра Антонина. — Что ж вы, му- жики, предатели, закона не добьетесь в ЦК КПСС? — И в ВЦСПС, — вставляет член большого отраслевого профсо- юза, сердечник Веня Родионов, стараясь припарковаться к высокому пе- реднему борту Антонины. — Ну и весна нынче, Антонина Аркадьевна! Прям щепка на щепку лезет. — И то правда. Самое время порты спускать. Готовьте седалища, казаки. Уколю. — Ой, — солидно вскрикивает склонный к гиперболизации желу- дочник Денисьев, — опять больнючий прописали. Вот бы нашенского управляющего сюда, страсть как уколы любил. — Помер, что ли? — Да нет. Не успел. Уснул. — Это как? — Он два года покрутился у нас, две машины опеть же нагрузил да подался другой колхоз подымать, «Путь к социализму». А у нас был «Путь к коммунизму». А полюбовница его, Наташка Белогрудова, фель- шерица, то исть не стерпела, ширк на коня, на лошадь Проживальского — а она, мужики, только в нашей деревне проживает, малюсенька така, но ход- кая, — да во степи догнала дружка своего. «Уезжаете, Алексей Ильич?.. Без прощаньица, без банкета, значит, а мы уже и шеи вымыли, — гово- рит. — Сколько сейчас время, Алексей Ильич?» — «Семнадцать пятьде- сят восемь». — «Значит, через полчаса вы умрете. Я вам вчерась, любовь моя, на прощание вместо витамина В6 медленный яд кураре ввела…»