Сибирские огни, 2018, № 3

126 СВЯТОСЛАВ ЕГЕЛЬСКИЙ МУЗЫКА ЗА СТЕНОЙ Кроме нее, в жизни существовало много ненужных, откровенно лиш- них вещей: к таким относилась школа, домашние задания, вымучиваемые в полукруге грушевидной настольной лампы, чей проводок подключался к розетке в ее стене, гаммы и упражнения Ганона, которыми он нарушал блаженную тишину осенних вечеров не только в своем пространстве, но и там, в ее комнате. Что она делает этими вечерами? Какое у нее лицо? Куда она идет каждое утро? А вот дома ли она — это можно было проверить. Сергей открывал крышку пианино. Всматривался в свое отражение, покрытое черным ла- ком, непривычно серьезное. И начинал играть их мелодию. Иногда она отвечала. И дальше наступали минуты, оправдывающие все нелепости его пребывания на земле: и школу, и Ганона, и вечера, про- веденные с тетрадями, от которых рябило в глазах. Переставала суще- ствовать стена, сквозь которую соединялись ее мелодия и его аккомпане- мент, переставал существовать муж, наполовину реальный, наполовину воображенный Сергеем, и те семь, восемь или десять лет, на которые она была старше... Мелодия эта родилась как-то сама собой, в перерыве между упраж- нениями Ганона. За стеной настраивалась скрипка — тогда Сергей, еще ничего не подозревая о ее обладательнице, взял нужные ей звуки, помо- гая, а дальше — из до-мажорного аккорда, нарушившего образовавшую- ся паузу, и выросла импровизация, в которую незаметно вплелась скрипка за стеной. Они играли вместе, одну и ту же музыку — улавливая оттенки на- строений друг друга, — здесь не было случайного совпадения. Поначалу не веря, Сергей брал опять тот же до мажор — и мелодия скрипки тоже возвращалась к началу и потом звучала снова, в полном согласии с акком- панементом, который он находил на ходу. Затем они менялись: теперь она подстраивалась под аккомпанемент или отвечала на какую-то заданную им интонацию, обыгрывала ее. Это было почти год назад, в середине прошлого декабря. За про- зрачной узорчатой занавеской вырастала особенно синяя, густая темно- та; в пять в один миг зажглись ровной цепочкой фонари улицы; в шесть темнота окончательно загустела, потеряв свой синий оттенок; а они по- прежнему играли — и как хорошо, думал Сергей, имея в виду родителей, что никто, никто в мире, кроме него, не слышит этой мелодии: у него по- явилась тайна. Играли они и под Новый год, до самых курантов. Родители, заня- тые предпраздничной суетой, не открывали дверь в его комнату, мелодия скрипки ни на минуту не прерывалась — и он думал: где сейчас ее муж? В два часа, когда встали из-за стола, Сергей очень тихо, на левой педали, начал было «Адажио» Альбинони, которое они с недавнего вре- мени тоже играли вместе, но — без ответа. Выскочил на улицу — якобы для того, чтобы смотреть салют, а на самом деле обошел дом — узнать, горит ли свет в ее окнах.