Хакасские народные сказки. - 2014. (Т. 33.)

—В непроходимой густой чаще мне зверь встретился. Когда зверя выслеживал, в мой глаз сучок ветки попал. Оба мои глаза чуть не в ы - те к аи, с трудом до дома доехал. 38 Когда он так рассказал, Х ы с-Хан, наружу в ы йдя, на золотом крыль- це встав, как зверь, закричала, как п тица, засвистела. Ветер поднялся. Хозяин деревьев перед зоаотым крыаьцом появиася. Как прут согнув- шись, как камыш загнувшись, Х ы с-Хан кланяется: — Хан-пиг моя, Х ы с-Хан, по какому делу звала? Хыс-Хан со свирепым лицом как медведь заревела, к ак тигр зарычала: — Когда муж мой Алтын-Табатай ценного зверя подстерегал, т ы , свой сучья расставив, зачем их в глаза ему ткнул? 39 —Эх, хан -пиг моя, Х ы с-Хан! М у ж твой Алтын-Табатай по своей зем- ле-воде тоскуя, на вершину в ы сокой горы поднявшись, [оттуда], рыдая- плача, вернулся. Ни одного зверя не подстерёг он, ни на каких зверей- птиц не охотился. На это Х ы с-Хан как медведь ревёт, как тигр рычит: —Когда муж мой Алтын-Табатай охотиться будет, зверя подстере- жёт, стрелять станет —ему не мешай, свой ветки не расставляй! Хозяин деревьев, как прут согнувшись, как камыш загнувшись, кла­ няется: —Ветки мои не будут мешать, даже если Алтын-Табатай сам на них наткнётся, не будут шуметь. Хозяин деревьев с тем и удалился. 40 Потом, повернувнгась, Хыс-Хан в дом вошла, Алтын-Табатаю говорит: —Мрк мой Алтын-Табатай, зачем ты меня обманываешь? С ранне- го утра до вечера, пока оба твоих глаза не опухнут, ты по своей земле- воде тоскуя, р ы дая-плача, назад возвращаешься, оказывается. Если по своей земле-воде тоскуешь —скажи мне без обмана, я тебя отпущу, туда съездишь. Х ы с-Хан на ноги тяжела стала, с трудом ходит. Тот ночлег переноче- вав, утром Алтын-Табатай на охоту опять собирается. На светло-кауро- го коня верхом сев, на зверей-птиц едет охотиться. Его чёрная собака величиной с тёлку, младший светло-каурый конь не отстают, следом за ним увязавшись, вместе идут. 41 Уехавший так Алтын-Табатай в тот день на охоту совсем не ездил, прямо к своей родной земле-воде, не останавливаясь, поехал. В свой болыпой чурт в полночь приехал. На его земле-воде нигде скота нет, нигде народа нет. Бол ы пой аал опустел-обезлюдел. Этому удивляется