Русский семейно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока. - 2002. (Т. 22.)

А я же б ы ла еще малолетняя, Ай, думала, теперь тятеньки не будет, Если его так ранили. И голосила-то я во вщу комнату. Успокоил наш сосед, сосед — Анин дедушка — зашел. «И чо, Ирочка, так сильно плачешь? Дай-ка я почитаю ваш письмо». Отдала письмо я ему тотчас же, А рученьки мои т ряслися. Он прочитал и тоже заплакал, По голове меня погладил: «Успокойся-то, моя соседка Ирочка, Придет ваш тятенька живой и здоровый». Вернулся наш родим ы й тятенька Через четыре годочка домой. И поспалили-то м ы , посрубили-то мы все сараи, Потому что у нас не б ы ло дров, Зашло напокосяк домоушки, Усе пустым-пустешенько. «Ну, ниче, — говорит, — м ы как-нибудь в ы рвем, Лишь б ы в ы все жив ы -здоров ы б ы ли». Вот такая-то только была чажелая была жизнь, Думала, скорей б ы мене в ы расти. Пошла работать я двенадцати лет: Кормила теляточек в колхозе... А чо же я тогда зарабат ы вала — Всего триста грамм черно г о хлебушка. И как же мы только в ы жили — я не знаю. И как чажело нашей мамыньке б ы ло. Вимели-то м ы , б ы вало, по полям хлебушко, Котор ы й оставался-терялся, Мели, мы больше земли пересеяли, ............... <неразб.> ................ И поедим м ы все семь человек, Один раз в день-денечек. Вот щас пожить бы нам, Поленька, под старость, А тут отказались ноженьки, Не дают-то они мене не дойти никуда,