Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

30 Дальше он мчится: — Два моих верблюда, потритесь об него самого, потритесь об его коня, свалите! — крикнул он. — Ты же ведь говорил, что мы на поле ни одного дерева не оставляем, обо все подряд тремся, — сказали они, его самого чуть не свалив, потерлись, [Ёскюс-Уула] пропустили. — Два моих кузнеца, сделайте из него самого угли, из коня сделайте угли! — крикнул он. — Ты же говорил, что не оставляем на поле ни одного дерева, все сжигаем для угля! — сказав, они ему самому дорогу преграждая, [Ёскюс-Уула] пропустили. Дальше проскочив, он доскакал до ядовито-желтой грязи. — Прегради дорогу ему самому, прегради [дорогу] его ко­ ню! — крикнул он. — Ты же говорил, что я ядовито-желтая? — сказав, она ему самому дорогу преграждая, [Ёскюс-Уула] пропустила — Ядовито-желтое море мое, прегради ему дорогу! — крик­ нул он. — Ты же говорил, что я ядовито-желтое? — сказав, оно ему самому дорогу преграждая, [Ёскюс-Уула] пропустило. — Непроходимая моя черная чаща, в которой даже змее не проползти, прегради ему дорогу! — крикнул он. — Ты же говорил, что я непроходимая черная? — сказав, она, ему самому преграждая дорогу, [Ёскюс-Уула] пропустила 31 Ёскюс-Уул же уже был близок к пасти земли. Тогда [Эрлик-Бий] вслед ему крикнул: — Сам приехал или по чьей-либо просьбе приехал? — Калак-корон, не посмеяться над вами я приехал к вам, я о вас ничего плохого не думал. Я — человек, приехавший по чужой просьбе, я приехал по просьбе Ак-Бия. Он сказал, что есть две золотые варежки, привези их мне. — Если так, то передай Ак-Бию: «Пусть у Ак-Бия с женой глаза будут выпученными, пусть у них ноги будут кривыми, животы будут большими, пусть они вдоль берега болота в открытое поле уходят». Шестерым сыновьям Ак-Бия передай: «Пусть их сухожилия двух ног узловатыми будут, пусть посередине перерезанными будут. Пусть они в разные стороны, туда, где красные лиственницы, разбредут­ ся, ладно», — сказал [Эрлик-Бий]. — Ладно, — ответил [Ёскюс-Уул].