Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

называл, отца, хотя в молодо­ сти встречался с Н. Улага- шевым и многими другими сказителями. Основная особен­ ность его сказок — это осо­ бая приверженность к импро­ визации. В исполнении им сказок всегда проявлялись его большие возможности «творе­ ния» сказки. Оставляя цент­ ральную канву сюжета, А.Г. Калкин дополнял ее эпи­ зодами из других сказок, вво­ дил новые персонажи (напри­ мер, № 1 «Золотой павлин» и комментарий к вариантам в ФМ 384 (7), 384 (8)). Не менее интересно твор­ чество другого сказителя — Т.А. Чачиякова (1923—1998), А.Г. Калкин (1925—1998) — выдающийся алтай- который представляет полную ский сказитель, знаток алтайского фольклора, противоположность АГ. Калки- фото ВТ' Новико[1а из аРхива ИАлт' ну. Своим учителем Т. Чачия- ков называл К. Сахарова, от которого он слышал сказки и сказания в далеком детстве, будучи вместе с родителями в числе алтайцев, сосланных в Казахстан в 30-е гг. XX в. Собиратели в разные периоды записали от него почти весь его репертуар сказок, которых набралось около двух десятков. По этим записям можно видеть приверженность Т. Чачиякова к одним и тем же сказкам и их сюжетную стабильность, стремление исполнителя передать сказку так, как он ее когда-то слышал (МНЭ 32). Устойчивость репертуара, своеобразная «истовость» точного изложе­ ния сюжета сказки были присущи Д.К. Сунюшеву (1927—1997). К со­ жалению, репертуар этого сказочника мы не успели полностью записать. Сказки в его исполнении, несомненно, представляют большой интерес для исследователей (№ 29, 37, 38). По манере исполнения ритмизован­ ной прозой сказки Сунюшева близки текстам Т.А. Чачиякова Ритмиза­ ции подвергаются даже бытовые сказки (№ 38). Нам довелось с Д.К. Сунюшевым работать дважды. Сказки он ис­ полнял с большим удовольствием. Если случалось, что он пропускал тот