Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

27 Братья, одевавшие эти шубы, как будто бы и не одевали, брав­ шие эти шубы, как будто бы и не брали, опустив головы, возврати­ лись домой. Алтын-Тана и Мака-Маатыр дальше пошли пешком. Хотя и было далеко, но дошли до Улуг-Пия. — Я сама не войду, Улуг-Пий пусть сам выйдет, — сказала Алтын-Тана Мака-Маатыр сказал Улуг-Пию: — Я привел дочь Кудая. Она говорит, что сама не войдет, что пусть Улуг-Пий сам выйдет. Улуг-Пий вышел. Румяное лицо его покраснело, как ржавчина, светлое лицо его потемнело, как печень*. Алтын-Тана сказала: — Э-э, Улуг-Пий, что плохого я сделала, зачем меня на эту землю позвал? Белый скот твой, народ твой, что в достатке живет, пусть превратятся в черную землю, сам ты стань красной лисицей и побеги, — так она прокляла. Скот и народ его черной землей стали, Улуг-Пий сам стал красной лисицей и убежал прочь. 28 Мака-Маатыр и Алтын-Тана поженились и ушли отсюда. Мало ли, много ли шли, на берегу белого моря, у подножия белой горы твердую землю раскапывая, добротный дом поставили, мягкую зем­ лю раскапывая, железный дом построили, стали жить. Долго-долго жили они [вместе]. [Как-то] Мака-Маатыр уехал на охоту. Взобравшись на склон белой горы, всматриваясь в дьурт отца, сел и стал плакать. Поплакал, выплакавшись, он вернулся домой. Алтын-Тана спросила: — Почему ты плакал, Мака-Маатыр? На мой шелковый платок упали три слезинки. — Грудью своей напоролся на ствол дерева, — так сказал. Назавтра он опять уехал на охоту. Алтын-Тана хозяйку веток старуху Шыпылдай отхлестала и отпустила — Твое дитя задело грудь моего мужа, — сказала она 29 Мака-Маатыр, взобравшись на гору, повернувшись в сторону дьурта отца, стал плакать. Когда вернулся домой, Алтын-Тана спро­ сила: — Сегодня почему ты плакал, Мака-Маатыр? На мой шелковый платок упали три слезинки.