Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

свои золотые волосы. Мака-Маатыр завернул ее в белый пышный ковер, взвалил на спину и пошел. 25 Долго-долго шел, дочь Кудая попробовала пошевельнуться и поняла, что [она] жива, оказывается. Мака-Маатыр, взвалив ее на спину, несет, оказывается. — Мака-Маатыр, что я плохого сделала, зачем меня так не­ сешь? Сейчас я умру, ведь умереть мне недолго, — сказала она. Мака-Маатыр все молча идет. — Калак-калак, Мака-Маатыр, умираю, — сказала она. Мака- Маатыр молча идет. — Мака-Маатыр, умираю, — говорит она. Мака-Маатыр, не слушая, идет. — Мака-Маатыр, смерть моя пришла, — сказала она, тогда Мака-Маатыр подумал: «Человек, выпивший сто тажуров араки, действительно, может умереть от хмельного», — и развязал девушку. Развязал и увидел, что светлое ее лицо стало похожим на мерт­ вую печень, румяное лицо ее стало, как красная ржавчина. Как только освободил ее, она сотворила родник с белыми камушками, сделала золотой ковш. Выпила три ковша воды, вздохнула: «Ох!» Покрасневшее ее лицо оживилось. Села она и спросила у Мака- Маатыра: — Что плохого я сделала? Зачем ты несешь меня, завернув так? — спросила. 26 Мака-Маатыр сказал: — Пущенная стрела камня не минует, посланный человек от бия не возвращается. Тесть мой Улуг-Пий просил меня привезти младшую дочь Кудая, поэтому и несу, — сказал он. — Если просил твой каан Улуг-Пий, то пойдем в его землю, — сказала она. Трое сыновей Кудая пока мерили, сравнивали шубы, пока спорили, чья лучше, один говорит «у меня лучше», другой — у меня лучше; тут опомнились, а сестры нет, оказывается. Братья догнали свою сестру. — Алтын-Тана, куда идешь? — так спросили они. — Три дня подряд просили, не давая покоя. Разве вы никогда не видели шубы, преследуете меня. Я говорила вам, что чужую еду не буду есть, чужим запахом не буду дышать, другую еду не буду есть, другим запахом не буду дышать, зачем вы три дня подряд меня просите? Каан Улуг-Пий зовет. Пока я не дойду до него, обратно домой не вернусь, — сказала она