Алтайские народные сказки. - 2002. (Т. 21.)

— Я тебя не уроню, буду стараться держать, — сказала. — Нет, сначала ты пей, ты — женщина, детей кормишь, потом я попью. 8 Так, он схватился зубами за хвост жены и сел на краешек казана. Жена попила-попила и сказала; — Ну, я напилась. Теперь я сыта, видно, сил у меня хватит. Теперь я посижу, схватившись за твой хвост. [Так] договорились оба — Ну, [теперь] я попью, — сказал муж и спустился в казан. 9 [Жена], схватившись за его хвост, очень старалась удержать его, но выронила Он упал. Мышь-жена стала бегать по краю казана и давай плакать да плакать. — Бедный мой супруг, мои дети остались сиротами, что же мне делать? Теперь на меня с детьми никто не посмотрит, дети будут мучиться, что будет со мной, кудай-кудай, — так говоря, она стала причитать, плакать. — Дорогой мой муж, ведь ты еще так молод, еще бы жил. Что теперь будет, как теперь я буду одна растить детей? — так говоря, она плакала-рыдала и все бегала и бегала Когда мышка вдруг с края казана свалилась на землю и больно ударилась, мужик вскочил и громко рассмеялся. Жена прибежала, схватила метлу, стала хлестать его: — Ты насмехаешься, дразнишь меня. Нашел хорошую бабу, поэтому ты меня по-всякому чернишь, как вспомнишь о хорошей [бабе], так тут же меняешься. 10 Всякая ругань, царапанье, плевки — все было. О кудай, что делать, что делать! Совсем нет сил, чтобы терпеть [все это]. Работа, которую нужно было сделать за день, не сделана, покоя нет, даже хорошо поесть нельзя*. Ругань жены с каждым днем усиливалась. Тогда [мужик], умоляя, сказал [жене]: — Ну, [теперь] я не смогу жить [спокойно], помру... Не насме­ хался я. Столько лет прожили, детей вырастили. Поневоле вот что случилось. Змееныш попал в огонь, а я его спас. Затем [он] повел меня к своим змеям Я проглотил эрдьине и стал понимать их язык. Мышь причитала, [над ней смеялся], до этого еще, когда эти птички, синички разбрасывали арчи, над ними я смеялся. Мышь свалилась в молоко. Ну сними сметану с молока, посмотри — там мышь, — так говоря, так оправдываясь, он и освободился от мучения. — Ну, что теперь будет, пусть знает сам кудай.