Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

лю _ ли л ю -Л и у нам ве _ сну. Н ам ве _ сну г у _ к а т ь , зи. м у про _ в о , ж а т ь , ой л ю 9 (Исполнители — см. примечание к № 276.) щим значением квартовых сопряжений, а также в манере яркого мощ­ ного коллективного интонирования. Контрастными по отношению к "громким" песням являются ли­ рический сольный напев строфической структуры с цепным зачином (№ 278) и равномерно ритмизованные мелодии танцевально-плясового характера, текст одной из которых (№ 288) в свое время был зафикси­ рован А.А. Макаренко и А.А. Савельевым. Купальские и петровские песни также восходят к западно-русской традиции, и напевы их в условиях сибирского бытования, видимо, не поверглись существенным изменениям. В публикациях смоленских, псковских, брянских, белорусских обрядовых мелодий легко находятся варианты и к жнивным напевам настоящего издания. В отличие от семицких и купальских песен жнивные записаны в Сибири только в сольных исполнительских версиях, как правило, допускающих значи­ тельную свободу звуковысотного, ритмического, а то и структурного (№ 347, 347а) варьирования. Мелодика русских календарных песен, бытующих в Сибири, отли­ чается вполне обычным для данного фольклорного пласта стилевым многообразием. Главный источник его — в исходной синкретической опосредованности мелоса обрядовой песни энергией речи и различных