Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры. - 1997. (Т. 13).

щука — в морс, мертвец — в гробу. (№ 633) Иногда фразовик плавно переходит в тонический стих и — видимо под влиянием раешника — обретает смежную рифму: -и жгут они, пожигают всех колдунов и колдуниц, еретиков и еретиц, зверей и звериц, змеев и змеиц, волков и волчиц.- (№ 404) Раешный стих со свободным расположением ударений и различным количеством слогов, основанный на рифмовке смежных строк — искон­ но фольклорный стих и ближе других форм организации стихотворного текста к прозе. Тем не менее, в заговорах роль его не является стилеоб­ разующей, лишь немногие заговорные формулы, чаще всего предельно краткие и сравнительно позднего происхождения, целиком основаны на раешнике: Как мертвец мертвый лежит, полотном белым покрыт, зла он не думает, лиха не сотворяет, глаза не открывает, рот не разевает.. (№ 369) Расти, мой лук, с бычий глаз, с конский хвост, чтобы лук рос. (№ 379) В то же время раешник в малых отрезках текста находится в большей части заговорных формул: На море на океане, на острове Буяне.. (№ 419) ..Будем дружно жить, друг к дружке ходить и друг дружку любить. (№ 449) ..Мать моя озорница, будь ты мне родная сестрица. Я змеею обернуся, я врага своего не боюся. (№ 470)