Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Распорядился етот Иван купечес к ой сын: прямо в палату к нему пушай идет. Принуждена ета нишшая девушка класт ь свой мешок и идти к нему на лицо. Потом распорядился етот Иван купеческой с ы н над прислугам подать имя вина и закуски, содит е е за стол, налев а т ей — как видит: она с испуганн ы м лицом — стакан в и на хорошего. Ну, выпила она же е т у рю м очку, и у ей красочка переменилась, еш ш о она получше стала, пуукуратнее. И стал он сватать за себя ее. Она ему говорит: — Что же в ы его смеетесь надо мной? В ы уж получше себя кого ишшите да и подсмейтесь! А то надо мной-то чо смеяться, меня и так бог осмеял. А он всей душой к ей припал: — Никак нет, не см е юсь, — снимат со своего пальца именное кольцо, надеват ей на руку и при к азал кучеру запрягчи лошадь, выспросил: — Где ты живешь? А она за самым за ихим за гор о дом в землянке живет. И мать слепа живет. Она с мешкой ходит — мать прокармливат. И кучеру наказал т айном образом: — Прив е зи ее, слушай невзаметным образом, что она будет говореть, и правду ли у ей мать слепая. Ну, повез ее кучер, привозит к етой землянке, а с а м спрятался и слушат. Как та зашла в землянку, так прямо и говорит: — Мама, ко мне жаних свататся! Мать говорит: — Какой же его жаних над тобой свататся? Она и говорит: — Такого-то купца с ы н! Мать и говорит: — Что т ы , девка? Ведь он его фигурит над тобой! — Да какс же, мама, смех? Ведь он из своих рук подал мне именной перстень и вот — сто рублей денег. И потом мать ей не верит: — Т ы (г)де-нибудь ходила, польстилась, украла! Унеси обратно, положь! — Ч т о ты, мама, вот кучер уверит. А кучер все его слушал, повернул лошадь и рассказал барину. Барину е т а речь старухина очень понравилась. Потом приезжат к имя сам Иван купеческой с ы н, в ихую землянку. И решили оне, свадьба которого числа. Обул, одел ее и решили, ковда веҥчаться. Ну, как его число дошло, приехал венчаться — велит он старуху в палаты свои вести, а зе м лянку зажегчи. Ну, и так по его и сдел а ли. Как оне повенчались, пошел у их пир-пированье. Ну, как подвыпили, все фрелены, ковалера танцуют, а его на смех подымают: — Чо жо т ы со своей молодой не танцуешь? А он боится е е спросить, может, она обидится — где же ей» с мешкой ходила, поди, не умет. И посылат горнишну спросить, умет ли она танцовать. Та отвечат: — Пошто не люгу? Могу. Ну и пошли т анцовать, она даже всех фрелинох подгадила — те супротив ее не могут. Ну и стали после свадьбы жить оне по-хорошему, по-благородному. И оне живут, души одни одному не чувствуют, и он нарадоваться ей не может.