Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

— Мольчи, Ваня, беда случилась. Царь осердился, что ты возил царевну на лодке кататься. Велел мне тебя убить, сердце и печенку вынять и принести к ему. Жалко мне тебя, а пособить нечем. Придется тебя убить, а то меня самого сказнят. — Ну вот, кака така беда, что им нужно убить меня. Зарежь вон собачонку, у ей вырежь сердцо и печенку, отнеси к царю, а я уйду по белу свету счастья искать. Авось где-нибудь да найду его! Хозяин послушался евоного совету, добыл каку-то собачонку, вынял у ей сердце и печенки и понес к царю. В доме у царя изжарили их и поднесли царевне на золотом блюде. Как она увидела, дак перво заплакала. Ей сказали, что его сердце и печенка выняты от Вани, что у лодошника рабочим был. Поплакала, поплакала да и успокоилась. Стала оздоравливать. Потом ее опеть стали отпу- щать кататься на море, только на другой лодке и другого хозяина. Етого переменили. А работник, етот Ваня, пошел за город. Пришел к одной старушке и выпросился у ей на фатеру. Та его пустила. Вот стал Ваня жить у етой у старушки и все об своёй царевне Маше тужить. Так думал и печалился, что с печали и с лица вовсе переменился, исхудал, ничего не ест, не пьет. Кусок в горло нейдет. Ну, старушка его смегила, стала его выспрашивать: — Что тако с вами, Иван Иваныч, исделалось, вы день ото дня стаете хуже и хуже. Не могу ли я тебе чем помочь? — Нет, баушка, навряд ты мне поможешь чем. А рассказать тебе расскажу. Взял и рассказал все старушке, как было дело и чем оно покончилось. — Ну дак не печалься, дитятко, я тебе могу пособить, — говорит ета старушка. — Вот скоро царевна опять будет’ кататься на море. Как она поедет, а ты надень на себя женску лопоть да сядь в лодочку и тоже на море поезжай. Будешь подплывать к ее лодке, чтоб они тебя могли увидеть, зачерпни в свою-то лодку до половины воды, а сам лёжись на дно, будто от бессилья, от голоду да от холоду, захлестнуло что ли волной. Ну а там уж увидишь сам, чего доспется. Послушался Ваня ейного совета. Вот поехала царевна на море. Он пере­ менил свою мужиччу лопоть на женску одёжу. Лицо у его было красиво, то бы слободно походил на девку. Сял в лодку и сам поехал на море. Не доезжая царевниновой лодки, он зачерпнул в свою лодку до половины воды, лег на дно, будто от бессилья. Замечат царевна его лодочку, спросила себе трубу, глядит: лёжит в ей какое-то тело. Велит она направить свою лодку в ету сторону. Поближа подъехала, видит: в лодочке лёжит от бесчувствия кака-то девица красивая. Стало ей жалко ее, етой девицы. — Перенесите ее в мое помешшенье. Вливает етой девице, Ивану-то, стало быть, вина в рот. Та в себя приходит, открыла глаза. — Где его я? — спрашиват. — Вот слава бог! Очувствовалась, — говорит царевна. Потом спрашиват ее есшо: — Где его я нахожусь? А царевна ей говорит: — Ты не бойся, не бойся, девушка, мы тебя словили в лодке, ты была чуть жива, таперь-то ты, слава бог, поправишься, я тебя увезу к себе на фатеру, а