Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

Тот заупирался, а все же согласье дал. Опеть Ваня на лодке. Позвала его царевна в помешшенье к себе, стала угошшать его чаем, наливочкой да крупча­ той всякой прикуской. А потом и просит у его: — Продай мне, Ваня, свой бруслет, я дам тебе тыщу рублёв. — Не могу, — говорит, — бруслет у меня не продажной, а заветной. А в бруслете у его был вделан свой патрет. — Да чего жа тут заветного, Ваня? Проси что хошь, только продай. — Ну дак хорошо, Маша, — говорит, — бруслет я тебе отдам, только ты должна поиметь со мной союз. Я уже не могу без тебя жить. Ето все равно что помереть мне без тебя. Тут она обняла его за шею, а Ваня ее тоже обнял и цаловал. Она его тоже цаловала. Они закрючили в помешшеньи дверь и легли на кровать. Тут они и союз сделали промеж себя. Оправились и пошли из помешшенья на улицу. Приезжает царевна Маша домой. Ее стречает отец-царь. 3глянул на ее, видит — у ей в лице кака-то перемена. — Ты, я вижу, Маша, в перемене, однако тебе нездоровится, ты все хуже делашься. Ну, боле не отпушшу тебя кататься. Не просись! С етого время и не стал Машу никуды пущать из дому. Конешно, она стала по своёму Ване печалиться и скучать. Сильно заскудалась, легла в кровать. Царь етот испужался. Позвали самолутчих дохтуров. Дохтуры собрались, спрашивают ее: — Чем больна? А та разли скажет?! Молчком отделывается. Все мольчит. Ее спрашивают, а она мольчит. Вот тут и подходит старший дохтур, постаре всех и говорит. — Ваше императорско величество, нам ее никак вылечить не можно. Она хворат, потому что любит кого-то. — Да?! — И надо узнать, кого она полюбила, того, — говорит, — человека надо убить, а сердце и печенку вынять и зажарить в пече и принести к ей, чтобы она посмотрела. Как увидит она ети жарено сердце и печенку, так с того разу и выздоровет и любить перестанет. Царь тут скрычал, сильно осердился: — Кто ето посмел полюбить мою дочку? Кто, мол, осмелился влюбить в себя мое дитё? Обвязателыю надо отыскать етого человека и сказнить его! Потом опеть скрычал: — Позвать сюда лодошника, он, верно, знат, потому что царевна последне време с им часто каталась на лодке. Ето, верно, неспроста! Тут дело неспроста! Тут верны слуги побежали за лодошником, тот упирался, не шел, нездоровь­ ем маялся все ешшо. Однако взяли и повели к царю. Царь как скрычит на его: — Сказывай, подлец, с кем ты отправлял царевну на катанье, а то велю тут же сказнить, тебе голову отрубить! Лодошник испугался, царю в ноги повалился, просит прошшенья: — Ваше императорско величество, не сказни меня, а выслушай. Был я нездоров в ту пору и на лодке заместо меня ездил работник Иван. И опеть просит прошшенья. — Иди и убей его час, вырежь у его сердце и печенку и принеси сюды. Ну, делать нечего. Пришел лодошник на свою фатеру, где жил, сам печалится. А работник его, Иван-то етот, его увидал да и спрашиват: — Что тако случилось? По чего тебя звали к царю?