Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

носги разных районов Сибири, например Тункинской долины Бурятии, средней Ангары и нижней Индигирки, а также индивидуальные особенности речи исполнителей. Следует иметь в виду и то обстоятельство, что такие подготовлен­ ные собиратели, как М.К. Азадовский, а также А.А. Савельев и другие, стремились при записи к максимально точной фиксации устного сказывания. По твердому убеждению М.К. Азадовского — и это совершенно справедливо, — "нельзя ни на минуту забывать, что форма сказки совершенно неотделима от ее словесной структуры", а потому ставилась задача сохранять те формы речи, которые, "не затрудняя читателя и не мешая ему, помогают в то же время сохранять диалектологическую окраску местной речи и ее разговорный колорит" [28, с. 5]. Это стремление сохранить "разговорный колорит" руководило и нами при подготовке текстов к печати, ибо, как говорил сказочник Д.С. Асламов (ГБЛ, ф.542, к. 39, ед. хр. 5, л. 16 об.) "мои сказки лёсно (т.е. приятно. — Н.С.) слушать" — именно слушать, и надо было по возможности сохранить на белом листе бумаги эту устную стихию сказки, так горячо любимой народом, сохранить все эти колоритные слова и выражения, как бы звучащие непосредст­ венно из уст деревенского сказочника, без которых сказка уже была бы не сказка. Но требовалось в то же время унифицировать записи, чтобы прежде всего "не затруднять читателя". Унифицированы те формы, которые, не передавая диалекта или индивидуальных особенностей речи исполнителей, облегчают вос­ приятие текста. Они отражают общерусские нормы литературного произно­ шения и требуют соответствующего написания: говорит (вм. габарит) , кото­ рый (вм. который), что (вм. ш то ) , его (вм. ево), етого (вм. етова ), жареного (вм. жаренова), боится (вм. боитца) и т.п. Все остальные формы, зафиксированные при записи и отражающие диалектные или самобытные индивидуальные особенности народной речи, не искажающие ее, сохранены. Здесь не ставится цель анализировать и объяснять все случаи — принцип изложен, он соблюдается последовательно в каждом тексте по отношению к каждому слову. Некоторые пояснения, например по сказкам из Русского Устья, вынесены в примечания. Сохранены также разные формы одного и того же слова в одном тексте, например государь, восударь и осударь или есгио и ешгио, тогда и тогды и т.д. Они скорее всего передают разное произношение этих слов исполнителем — такова особенность народной речи. Приведены в соответствие с современными требованиями устаревшие нормы правописания (например, убран Ъ знак в текстах № 1—3 и др.), знаки препинания, явные опечатки или ошибки. В квадратные скобки заключены названия сказок, данные составителем, а в текстах — недостающие по смыслу слова, замечания собирателей; в угловые скобки с отточиями — выражения, не удобные для печати. Большой вклад в дело сохранения и возвращения в обиход, в национальный культурный фонд и науку сказочных текстов внесли студенты филологических факультетов университетов и педагогических институтов Сибири, работавшие под руководством преподавателей литературных кафедр — руководителей фоль­ клорной практики: Л.И. Журовой, А.А. Юровской (г. Барнаул), Л.М. Свиридо­ вой (г. Владивосток), Г.В. Афанасьевой, Р.И. Афанасьевой, В.П. Зиновьева, М.Р. Ульяновой, Е.И. Шастиной (г. Иркутск), В.П. Федоровой (г. Курган), Г.Н. Курбатского (г. Кызыл), ТЛ. Староверовой (г. Новокузнецк), М.Н. Мельнико­ ва (г. Новосибирск), В.А. Василенко, Т.Г. Леоновой (г. Омск), В.С. Левашо­