Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Легендарные бытовые - 1993

вечерке. Эта привязка л ишает рассказ сказочности, и тем не менее в конце он назван сказкой. Подобные сказки переходного типа примечательны тем, что в их вымышленность и верят, и не верят, отсюда и некоторая неясность — была л и проклятая день ("кричащая головешка") той самой девушкой, на которой женят парня. Наиболее близкие к сибирскому тексту варианты бытовали на Русском Севере. (Ср.: [79, Прил. II, № 6, 7; 116, Прил., № 14, 28].) 38. [Енотовая шуба]. АТ 813А. (СУС 813А Проклятая дочь). Зап. неизвестный собиратель 24 апреля 1910 г. в д. Проезже-Комской Комской волости Минусинского уезда (ныне — район Красноярского края). Исп. А.С. Кузьмина, 73 лет. ЦГАЛИ, ф. 483 (Б.М и Ю.М. Соколовых), оп. 1, ед. хр. 456, л. 49. Вар.: № 37 наст. изд. Сказка представляет собой оригинальную трактовку сюжета 81ЗА, несопоставимую с указан­ ными выше русскими записями (см. примеч. к № 37). ^ 39. Как солдат рассмешил царскую дочь. АТ —. (СУС — 1545А Человек рассмешил царевну). Зап. М.К. Азадовский в 1925 г. в с. Зактуй Тункинского р-на БурАССР. Исп. Т.А. Донская. ГБЛ, ф. 542, к. 38, ед. хр. 15, л 24—26. Вар.: УС, а также [153, № 15]. Чрезвычайно редкий в восточно-славянской сказочной традиции сюжет — в СУС только два украинских варианта. В Сибири их записано четыре. Вызывает некоторое недоумение то, что сюжет не зафиксирован у русских в европейской части России, например на Русском Севере. Но, как видим, он бытовал на периферии, и особенно в Сибири. Сюжет является по ярко выраженной в нем смеховой стихии образцом скоморошьего творчества. Театрализованное представление, разыгрываемое перед царской дочерью, с грубыми приемами средневековой буффонады, воплощает пародирование действий и слов самой царевны. Сюжет записан в Сибири от русских старожилов в местах, где процветало эпическое и сказочное творчество, — на Алтае (Змеиногорский р-н), верхней Лене, в Тункинской долине. Он исполнен в манере еще ощущаемого во всех четырех текстах, особенно в записях М.К. Азадовского из Восточной Сибири, старинного балагурства, что служит еще одним свидетельством скоморошьих реминис­ ценций в сказочной традиции русских сибиряков. Данный сюжет входит в цикл сюжетов о царевне-несмеяне, что отмечено в СУС, и смеховая стихия в нем генетически восходит к ритуальному смеху (см. об этом: [93] ). 40. О шуте Балакиреве. АТ 1586 + 1218. (СУС 1586 Глупец (шут Балакирев) жалуется в суд (Петру I) на мух + 1218 * Лентяй сидит на лебединых яйцах). Зап. Н.В. Соболева в 1977 г. в пос. Аршан Тункинского р-на БурАССР. Исп. И.Т. Загребнев, 88 лет. БФ, инв. № 3523, л. 102—107. Расшифровала с магнитной ленты И.Г. Карасева. Вар. 1586: УС, а также ГАМ, инв. № 4, оп. 14, № 1; НКГПИ, л. 75—76. Вар. 1218**: [105, № 43]. В Сибири анекдоты о шуте Балакиреве чрезвычайно широко бытовали, рассказывают их и сейчас. Большая часть их — литературного происхождения. В 1939 г. несколько сюжетов записал A.Е. Элиасов от Е.И. Сороковикова-Магая (БФ, инв. № 893; многие тексты не опубликованы); в 1968 г. значительное их число сообщил И.Л. Комаров Р.П. Матвеевой в с. Болдыревка Завитинского р-на Амурской обл. [105, № 42—45]; имеются они в рукописной книге Г.Ф. Аболмасова (ГАКК, ф. 1839, оп. 1, д, 138). Любил и знал анекдоты о царском шуте и замечательный тункинский сказитель И.Т. Загребнев. Один из них он начинает так: "Вот раньше тоже жил этот Петра Великий, и у него был шут Балакирев. Вот Балакирев, значит, все шутил. Всякие, значит, эти развлекал, где Петро какие-нибудь думы есть, решает, задумывается, припечалится, а шут его чем-нибудь, уже как шут, значит, развлекает, отвлекает его от етой мысли, значит, чтобы он шибко крепко не упадал духом, не падал. Теперича в одно прекрасное время этот шут ходит тоже изыскивает эти шутки..." (БФ, инв. № 3523, л. 99). 41. Как мужик гу с ей делил. АТ 1533. (СУС 1533 Дележ гуся). Зап. Л.Е. Элиасов в 1930-е гг. в Баргузинском р-не БурАССР. Исполнитель неизвестен. БФ, инв. № 894, п. 1, л. 63—64. Вар.: УС, а также ИГПИ, л. 287—288; БФ, инв. № 3503, п. 2, л. 152. Это широко распространенный по всему миру и в восточно-славянском материале сюжег. Из сибирских наибольший интерес представляют сказки, записанные М.В. Красноженовой от B.И. Старцевой [58, с. 106—107] и Л.Е. Элиасовым от Е.И. Сороковикова-Магая [125, № 24]. Эти тексты отличаются полнотой изложения сюжета, в них подробно рассказана и вторая часть — дележ пяти гусей: одного барину с барыней — "вас трое", так же — сыновьям, дочерям, двух гусей крестьянин забрал себе — "и нас трое". В публикуемом здесь сюжете эта часть не развита, — видимо, исполнитель ее не знал. Обычно весь сюжет излагается очень компактно (главное — смекалка мужика), как в записи М.В . Красноженовой. Е.И. Сороковиков-Магай с его склонностью к психологическим и бытовым наблюдениям "расписал" сюжет очень подробно. Вот характерное начало его сказки: "В одной деревне жил богатый помещик. По обе стороны усадьбы помещика жили два крестьянина. На одной стороне жил богатый крестьянин, на другой — бедный. У бедного