Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

лористики XX в., оказав влияние на европейские исследования народной прозы [108 с 80—81]. Творчество одного из лучших носителей русской сказочной поэзии, как определил Н.O. Винокурову М.К. Азадовский, предоставило ученому благодатный материал для углубленного изучения стиля сказочного повество­ вания, позволило показать сказку как целостный художественный организм, в ее связи с традицией и творческой индивидуальностью рассказчика. Сравнительное изучение типов сибирских сказочников выявило тенденции, характерные для сказительства первой трети XX в., в полном объеме поставило проблему фольк­ лорного исполнителя и связанные с нею вопросы о соотношении локальной традиции и общерусской, коллективном и индивидуальном начале в фольклоре. Эти идеи ученого были развиты на общерусском материале в статье Русские сказочники" [3]. Большое фольклористическое значение имела также публикация материалов экспедиций 1924—1938 гг. в сборнике, посвященном сказкам талантливого сказочника из Тункинской долины Е.И. Сороковикова-Магая [90]. Во всту­ пительной статье М.К. Азадовский показал исторические условия, при которых происходило формирование сибирской сказочной традиции, дал глубокий анализ творчества сказочника, произведения которого получили мировую известность. В сказках Магая в наиболее яркой форме проявились все основные черты, харак­ терные вообще для русских сказочников XX в. (влияние книги на сказку, усиление в сказочном действии причинно-следственных связей, психологизм образов, связь с современностью), а также локальные черты сибирской традиции таежно-промысловой зоны. Принципы и результаты исследований М.К. Азадовского совершили мето­ дологический сдвиг" [4, с. 74] в русском сказковедении. Внимание исследовате­ лей многие годы было обращено на изучение сказочника как художника, переосмысливающего традиционный материал коллективного творчества. Следует подчеркнуть, что записи сказок в Сибири велись неравномерно в разных местах и с различной интенсивностью. Степень изученности сказочного эпоса в различных районах Сибири определялась рядом причин, — в том числе наличием или отсутствием заинтересованных и тем более подготовленных соби­ рателей, а также состоянием сказочной традиции. Наиболее освещенной в этом отношении оказалась Восточная Сибирь, бывшая в прошлом местом поселения политссыльных, многие из которых активно занимались’ фольклорно-этногра­ фическими исследованиями. Кроме того, развитая сказочная традиция края сама по себе нацеливала на приоритетное к ней внимание, нередко сказка сама шла в руки", а среди исполнителей встречались большие мастера, известность кото­ рых выходила за локальные рамки. Планомерный, организованный характер собирание фольклора Восточной Сибири приобретает в 20—30-е гг. Инициатором, направляющим работу фоль­ клористов, выступила этнологическая секция Восточно-Сибирского отдела Рус­ ского географического общества. Она снаряжала экспедиции, публиковала ма­ териалы в своем журнале "Сибирская живая старина". Руководили этой работой на протяжении многих лет М.К. Азадовский и Г.С. Виноградов. О географии собирания сказок в Восточной Сибири в 20-е гг. и сказковедческих задачах тех лет можно судить по содержанию сборника "Сказки из разных мест Сибири", вышедшего в 1928 г. в Иркутске под редакцией М.К. Азадовского. Сборник подготовлен студентами-филологами Иркутского государственного университета. Большую ценность представляют не только сказки, но и сведения об их быто-