Русские сказки Сибири и Дальнего Востока. Волшебные и о животных - 1993

данием русских сказок Сибири и свидетельством того, что в Сибири сохранилась старинная сказка во всем многообразии сюжетных тем и стиля. В 1913 г. в "Записках Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела РГO" было опубликовано 38 сказок, собранных Б.Г. Герасимовым в западных предгорьях Алтая [20]; 67 текстов из Тобольской губернии, хранившихся в Архиве РГO, в 1917 г. опубликовал А.М. Смирнов [81] (см. наст, изд., № 33,41). Молодая сибирская фольклористика знакомила общественность со сказ ­ ками, фиксировала их бытование в Сибири, уделяя преимущественное внимание месту записи и собирателю, сведения же об исполнителях носили характер отдельных, отрывочных замечаний. Но уже в связи с публикацией в "Живой старине" [25, 1912, II/ IV] сказок кежемского сказочника Е.М. Кокорина (Чимы) А.А. Макаренко формулирует научные сказковедческие проблемы, свя­ занные с изучением исторической жизни русской сказки, с поисками ответа на вопрос, "как шла в Сибири та или иная сказка, как она развивалась или перестраивалась в сибирской обстановке" [Там же, с 355], как функционирова­ ла в крестьянской среде и какова роль личности исполнителя в сказкотворчестве. Нашла отражение и такая актуальная для сибирской фольклористики проблема, как иноязычное влияние на русскую сказку. Эта первая теоретическая работа о сказительстве в Сибири вписывалась в общее направление русской фольк­ лористической науки рубежа XIX—XX вв., проявлявшей особый интерес к исполнителю и той среде, в которой бытует сказка, и ставившей перед собирате­ лями исследовательские задачи. В первые десятилетия XX в. собирательская и исследовательская работа фольклористов велась по всей Сибири, но она не выделялась из общего краеве­ дения. Наиболее крупные достижения в исследовании русских сказок Сибири связаны с именем известного фольклориста, литературоведа, историка Сибири М. К. Азадовского, начало собирательской деятельности которого восходит к 1913 г. — времени первой экспедиции ученого в Сибирь — на Амур [35, с. 8 8 - 1 0 3 ] . Предпринятые М. К. Азадовским экспедиции по следам этнографов С.В. Максимова (на Амур в 1913—1914 гг.), А.П. Щапова (в Верхоленский край в 1915 г.), П.А. Ровинского и Н.М. Астырева (в Тункинскую долину в 20-е гг.) принесли результаты, убеждавшие в ошибочности взгляда на русских сибиряков как на особый, духовно ограниченный тип, лишенный способности к поэтическому творчеству [6, 85, 114]. Так, поездка в Приленье летом 1915 г. позволила М.К. Азадовскому сказать: «Как раз там, где Щапов констатировал не только "утрату всяких преданий и песен", но "даже и способности к поэтическо­ му воодушевлению", мне удалось — через 40 почти лет после того, как там был Щапов, — встретить великолепно сохранившуюся обрядовую поэзию, уста­ новить следы эпической традиции еще в сравнительно недавнем прошлом и, наконец, обнаружить мощные залежи сказочного богатства» [2, с.XI] . По итогам этих поездок ученым были подготовлены сборники, написаны исследования. Крупным явлением в отечественной фольклористике стал сборник "Сказки Верхнеленского края” , составленный М.К. Азадовским еще в 1915 г. и опубликованный в 1925 г. в Иркутске, а также работа "Сибирская сказочница Н.O. Винокурова", задуманная вначале как предисловие к сборнику, но затем изданная отдельной книгой на немецком языке в 1926 г. в Финляндии [115]. Последняя работа сыграла большую роль в истории международной фольк­