Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока - 1991

Учит ы вая малочисленность индигирцев 35, можно подумать, что они лучше других сибиряков сохранили свой эпический репертуар и вообгце являются своего рода рекордсменами по знанию эпических текстов. На самом же деле причин ы впечатляющих для Сибири результатов кроются в некотором усердии лиц, запис ы вавших на Индигирке, и в частоте их наездов. Если бы собирание русских эпических произведений велось с той же активностью в других старо­ жильческих поселениях Сибири, то наши знания о русской эпической тради­ ции за Уралом были бы качественно ин ы ми по сравнению с теми, какие складываются на основе случайных и редких поездок любителей. Почти каждое записанное на Индигирке эпическое произведение свое­ образно. Для создания собственной версии произведения, как известно, требуется время и определенная ограниченность от родственных локальных традиций. То и другое на Индигирке имелось. И — благодаря разновремен­ н ы м записям, чего обычно нет по другим районам Сибири, — можно про­ следить, как склад ы валась местная версия и как она менялась с течением времени. Наряду с собственно индигирскими версиями (см. «Михайлушко и змеядищо», « Калика читает Голубиную книгу», « Сказка про Илью Муромца» и АР-) в репертуаре индигирцев сохранились и произведения («Алеша Попович и Тугарин Змеевич», «Королевские племянники и царь», «Данила Игнатьевич и его с ы н Михайло», «Сестра зарезала брата» и др.), версии котор ы х в эволюционном плане представляются более ранними, чем версии тех же произведений, записанные в европейской части стран ы . Только на Индигирке были записаны следующие русские эпические тексты: «Калика читает Голубиную книгу» (№ 71—76), «Невольники на море» (№ 88), «Федор Кол ы чевский и Софья Волховнична» (№ 108—111), «Разорение гнезда сокола» (№ 156, 156а), «Дурак Сибиряк» (Три богатыря, № 171; Сказка про мужика, 172), «Иван Грозн ы й хитростью берет город» (№ 184), «Скопин просит помощи у шведского короля» (№ 191, 192), «Осада Смоленска» (№ 197), «С ы н Разина и два елынчата» (№ 203). Ин ы ми словами, четверть индигирского репертуара представлена не фиксиро­ вавшимися в других местах русскими эпическими сюжетами, что нельзя не признать довольно внушительной величиной. В ряде случаев путем сравнения индигирских текстов с родственными формами, б ы товавшими в европейской части стран ы , удается определить происхождение занесенных на Индигирку или сформировавшихся там версий эпических текстов. Так, к локальн ы м традициям восточной части Русского Севера, очевидно, восходят б ы лин ы «Добр ы ня и змей» (№ 13—16), «Алеша Попович и Тугарин Змеевич» (№ 23, 24), «Дюк Степанович» (№ 31) и «Калика читает Голубиную книгу» (№ 71—76), исторические песни «С ы нок Стеньки Разина» (№ 201) и «Солдаты жалуются на Долгорукова» (№ 216). К эпической традиции бассейна р. Онеги, разделяющего западную и восточ­ ную части Русского Севера, близка лишь одна баллада — « Князь Волконский и ключник» (№ 145—146). Форм, сходных с текстами локальных традиций западной части Русского Севера, на Индигирке не найдено. По сведениям местного сельсовета, в 1982 г. в Полярном насчитывалось 186 «местных русских». Их численность неуклонно сокращается из-за низкой рождаемости и переселения некоторых жи т елей в д ругие мес т а, в час т ности в райцентр Чокур д ах.