2 З А Б О Л Ь Ш Е В И С Т С К И Е К О Л Х О З Ы 29 и ю н я 1950 г. « Р ;• ' . - Г . Относительно марксизма в языкознании (Продолжение . Начало на 1 стр.). ВОПРОС. В е р н о ли, что язык был всегда и остается классовым, что о б щ е го и един о го для о бщ е с т в а н е кл а ссо во го , о б щ е н а р о д н о г о языка не сущ е с твуе т? Ответ. Нет, неверно. Не трудно понять, что в обществе, где нет классов, не может быть и речи о классовом языке. Первобытно-общинный родовойстрой не знал классов,- следовательно, не могло быть там и классового языка,—язык был там общий, единый для всего коллектива. Возражение о том, что иод классом надо понимать всякий человеческий коллектив, в том числе и первобытно-общинный коллектив, представляет не возражение, а игру слов, которая не заслуживает опровержения. Что касается дальнейшего развития от языков родовых к языкам племенным, от языков племенных к языкам народностей и от языков народностей к языкам национальным,—то везде на всех этапах развития язык, как средствообщения людей в обществе,- был общим и единым для общества, равно обслуживающим членов общества независимо от социального положения: Я имею здесь в виду не империи рабского и средневекового периодов, скажем, империй Кира и Александра Великого, или империю Цезаря и Карла Великого, которые не имели своей экономической базы и представляли временные и - непрочные военно-административные объединения. Эти империи не только не имели, но и не могли иметь единогодля империи и понятного для всех членов империи языка. Они представляли конгломерат племен и народностей, живших с в ое й жизнью и имевших свои языки. Следовательно, я имею в виду не эти и подобные им империи, а те племена и народности, которые входили в состав империи, имели свою экономическую базу и имели свои издавна сложившиеся языки. История говорит, чтО языки у этих племен и народностей были не классовые, а общенародные, общие для племен и народностей и понятные для них. Конечно, были наряду с этим диалекты, местные говоры, но над ними превалировал и их подчинял себе единый и общий язык племени или народности. В дальнейшем, с появлением капитализма, с ликвидацией феодальной раздробленности и образованием национального рынка народности развились в нации, а языки народностей в национальные языки. История говорит, что национальные языки являются не классовыми, а общенародными языками, общими для членов наций и едиными для нации. Выше говорилось, что язык как средствообщения людей в обществе одинаково обслуживает все классы общества и проявляет в этом отношении своего родабезразличие к классам. Но люди, отдельные социальные группы, классы далеко не безразличны к языку. Они стараются использовать язык в своих интересах, навязать ему свой особый лексикон, свои особые термины, свои особые выражения. Особенно отличаются в этом отношении верхушечные слои имущих классов, оторвавшиеся от народа и ненавидящие его:дворянская аристократия, верхние слои буржуазии. Создюа тся «классовые» диалекты, жаргоны, салонные «языки». В литературе нередко эти диалекты и жаргоны неправильно квалифицируются как языки: «дворянский язык», «буржуазный язык» — в противоположность «пролетарскому языку», «крестьянскому языку». На этом основании, как это ни странно, некоторые наши товарищи пришли к выводу, что национальный язык есть фикция, что реально существуют лишь классовые языки. Я думаю, что нет ничего ошибочнее такого вывода. Можно ли считать эти диалекты и жаргоны языками? Безусловно нельзя. Нельзя, в 4о- первых, потому, что у этих диалектов и жаргонов нет своего грамматического строя , и основного словарного фонда,— они заимствуют их из национального языка. Нельзя, вовторых, потому, что диалекты и жаргоны имеют узкую сферу обращения среди членов верхушки того или иного класса и совершенно не годятся, как средство общения людей, для общества в целом. Что же у них имеется? У них есть: набор некоторых специфических слов, отражающих специфические вкусы аристократии или верхних слоев буржуазии; некоторое количество выражений и оборотов речи, отличающихся изысканностью, галантностью и свободных от «грубых» выражений и оборотов национального языка; наконец, некоторое количество иностранных слов. Все же основное, т. е. подавляющее большинство слов и грамматический строй, взято из общенародного, национального языка. Следовательно, диалекты и жаргоны представляют ответвления от общенародного национального языка, лишенные какой-либо языковой самостоятельности и обреченные на прозябание. Думать, что диалекты и жаргоны могут развиться в самостоятельные языки, способные вытеснить и заменить национальный язык, —значит потерять историческую перспективу и сойти с позиции марксизма. Ссылаются на Маркса, цитируют одно место из его статьи «Святой Макс», где сказано, что у буржуа есть «свой язык», что этот язык «есть продукт буржуазии», что он проникнут духом меркантилизма и купли-продажи. Этой цитатой некоторые товарищи хотят доказать, что Маркс стоял будто бы за «классвоость» языка, что он отрицал существование единого национального языка. Если бы эти товарищи отнеслись к делу об‘ективно, они должны были бы привести и другую цитату из той же статьи «Святой Макс», где Маркс, касаясь вопроса о путях образования едингоо национального языка, говорит о «концентрации диалектов в единый национальный язык, обусловленной экономической и политической концентрацией». Следовательно,' Маркс признавал необходимость единого национального языка, как высшей формы, которой подчинены диалекты, как низшие формы. Что же в таком случае может представлять язык буржуа, который, по словам Маркса, «есть продукт буржуазии». Считал ли его Маркс таким же языком, как национальный язык, со своей особой языковой структурой? Мог ли он считать • его таким языком? Конечно, нет! Маркс просто хотел сказать, что буржуа загадили единый национальный язык своим торгашеским лексиконом, что буржуа, стало быть, имеют свой торгашеский жаргон. Выходит, что эти товарищи исказили позицию Маркса. А исказили ее потому, что цитировали Маркса н еокак марксисты, а* как начетчики, не вникая в существо дела. Ссылаются на Энгельса, цитируют из брошюры «Положение рабочего класса в Англи»и слова Энгельса о том, что «...английский рабочий класс с течением времени стал совсем другим народом, чем английская буржуазия», что «рабочие говорят на другомдиалекте, имеют другие идеи и представления, другие нравы и нравственные принципы, другую религию и политику, чем буржуазия». На основании этой цитаты некоторые товарищи делают вывод, что Энгельс отрицал необходимость общенародного, национального языка, что он стоял, стало быть, за «классовость» языка. Правда, Энгельс говорит здесь не об языке, а о диалекте, вполне понимая, что диалект, как ответвление от национального языка, не может заменить национального языка. Но эти товарищи, видимо, не очень сочувствуют наличию разницы между языком и диалектом... Очевидноч, то цитата приведена не к месту, так как Энгельс говорит здесь не о «классовых языках», а главным образом о классовых идеях, представлениях, нравах, нравственных принципах, религии, политике. Совершенно правильно, что идеи, представления, нравы, нравственные принципы, религия, политика у буржуа и цролетариев прямо противоположны. Но при чем здесь национальный язык, или «классовость» языка? Разве наличие классовых противоречий в обществе можетслужить доводом в пользу «классовостия»зыка, или против необходимости единого национального языка? Марксизмговорит, что общность языка является одним из важнейших признаков нации, хорошо зная при этом, что внутри нации имеются классовые противоречия. Признают ли упомянутые товарищи этот марксистский тезис? Ссылаются на Лафарга, указывая на то, что Лафарг в своей брошюре «Язык и революция» признает «классовость» языка, что он отрицает будто бы необходимостьобщенародного, национального языка. Это неверно. Лафарг действительно говорит о «дворянском» или «аристократическом языке» и о «жаргонах» различных слоев общества.Но эти товарищи забываюто том, что Лафарг, не интересуясь вопроосм о разнице между языком и жаргоном и называя диалекты то «искусственной речью», то «жаргоном», — определенно заявляет в своей брошюреч, то «искусственная речь, отличающая аристократию... выделилась из языка общенародного, на котором говорили и буржуа, и ремесленники, город и деревня». Следовательно, Лафарг признает наличие и необходимость общенародного языка, вполне понимая подчиненный характер и зависимость «аристократического языка» и других диалектов и жаргонов от общенародного языка. Выходит, что ссылка на Лафарга бьет мимо цели. Ссылаются на то, что в одно время в Англии английские феодалы «в течение столетий» говорили на французском языке, тогда как английский народ говорил на английском языке, что это обстоятельствоявляется будто бы доводом в пользу «классовостия»зыка и против необходимостиобщенародного языка. Но это не довод, а анекдот какой-то. Во-первых, на французском языке говорили тогда не все феодалы, а незначительная верхушка английских феодаловпри королевском дворе и в графствах. Во-вторых, они говорили не на каком-то «классовомязыке», а на обыкновенном общенародном французском языке. В-третьих, как известно, это баловство французским языком исчезло потом бес ледно,уступив место общенародному английскому языку. Думают ли эти товарищи, что английские феодалы и английский народ «в течение столетий» обгонялись друг с другом через переводчиков, что они не пользовались английским языком, что общенародного английского языка не существовало тогда, что французский язык представлял тогда в Англии что-нибудь большее, чем салонный язык, имеющий хождение лишь в узком кругу верхушки английской аристократии? Как можно на основании таких анекдотических «доводов» отрицать наличие и необходимость общенародного языка? Русские аристократы одно время тоже баловались французским языком при царском дворе и в салонах. Они кичились тем,что, говоря по-русски, заикаются по-французски, что они умеют говорить по-русски лишь с французским акцентом. Значит ли это, что в России не было тогда общенародного русского языка, что общенародный ~ язык был тогда фикцией, а | ) «классовые языки»*—реально- " стью? Наши товарищи допускают здесь, по крайней мере, две ошибки. Первая ошибка состоит в том, что они смешивают язык с надстройкой. Они думают,- что если надстройка имеет классовый характер, то и язык должен быть не общенародным, а классовым. Но я уже говорил выше, что. язык и надстройка представляют два различных понятия, что марксист не может допускать их смешения. Вторая ошибка состоит в том, что эти товарищи воспринимают противоположность ш к , - тересов буржуазии и пролета-- риата, их ожесточенную клае( ) совуюборьбу, как распад общества, каГразрыв всяких связей между враждебными классами. Они считают, что поскольку общество распалось и нет больше единого общества, < а есть только классы, то не нужно и единого для общества языка, не нужно национального языка. Что же остается, если общество распалось и нет больше общенародного, национального языка? Остаются классы и «классовые языки». Понятно, что у каждого «клас ового языка» будет своя «классовая» грамматика, — «пролетарская» грамматика, «буржуазная» грамматика. Правда, таких грамматик не существует в природе, но это не смущает этих товарищей: они верят, что такие грамматики появятся. У нас были одно время «марксисты»,которые утверждали /ч то железные дороиг , оставшиеся в нашей стране после Октябрьского переворота, являются буржуазными, что не пристало нам, марксистам, пользоваться ими, что нужно их срыть и построить новые, «пролетарские» дороги. Они получили за это прозвище «трог лодитов»... Понятно, что такой примитивно-анархический взгляд на общество,классы, язык не имеет ничего общего с марксизмом. Но он безусловно существует и продолжает жить в головах некоторых наших запутавшихся товарищей. Конечно, неверно, что ввиду наличия ожесточенной классовой борьбы общество якобы распалось на классы, не связанные больше друг с другом экономически в одном обществе. Наоброот. Пока существует капитализм, буржуа и пролетарии будут связаны между.со- бой всеми нитями экономики, как части единого капиталистического общества. Буржуа не могут жить и обогащаться, (Продолжение на 3 стр.)
RkJQdWJsaXNoZXIy