Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ 84 И потом, Ольга Ильинская в «добролюбовском» взгляде предстает как безусловный идеал, сродни пушкинской Татьяне 1 . Однако при небольшом рассмотрении видно, что поведение Ольги не объясняется подлинной любовью. Она сама не достигает такой любви, и это по-человечески очень понятно. Ольга встретила Обло- мова, будучи совсем юной девушкой, не имевшей опыта даже про- стой влюбленности. Штольц предложил ей соблазнительный про- ект: заняться Обломовым, чтобы удержать его от апатии. В глазах девушки этот проект означал прежде всего утверждение ее женско- го самолюбия. «Штольц, уезжая, завещал Обломова ей, просил присматривать за ним, мешать ему сидеть дома. У ней, в ум- ненькой, хорошенькой головке, развился уже подробный план, как она отучит Обломова спать после обеда <…> укажет ему цель, заставит его полюбить опять все, что он разлюбил, и Штольц не узнает его, воротясь. И все это чудо сделает она <…> Сколько славы доктору, когда он спасет безнадежно больного! <…> Она считала это уроком, назначенным свыше». Даже если игнориро- вать авторскую иронию, которая здесь прямо бросается в глаза – не очевидно ли, что вся завязка романа с Обломовым для Ольги пре- жде всего испытание собственных чувств и проба своей способно- сти управлять другим человеком?.. Уже на первых таких пробах, спровоцировавших увлечение Обломова, «она знала, отчего у него такое лицо, и внутренно скромно торжествовала, любуясь этим выражением своей силы» (2. V). Когда же их отношения несколько определились, произошло первоначальное объяснение, Ольга «любовалась, гордилась этим поверженным к ногам ее, ее же си- лою, человеком» (2, IX). Более того, «по мере сближения с ним, от сарказмов <…> она перешла к деспотическому проявлению воли» . 1 «Ольга, по своему развитию, представляет высший идеал, какой только может теперь русский художник вызвать из теперешней русской жизни». – Добролюбов Н. А. Литературная критика. С. 288. – Аполлон Григорьев убежденно спорил с этим утверждением, показывая, что «Агафья Матвеевна больше женщина, чем Ольга», и что даже «у самого автора “Обломова” <…> сердце лежит гораздо больше к Обло- мову и к Агафье, чем к Штольцу и к Ольге». – Григорьев А. А. Литературная крити- ка. С. 336.