Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

НАТУРАЛИЗМ И ПОИСК НАРОДНОСТИ 31 чудеса, где текут реки меду и молока, где никто ничего круглый год не делает, а день-деньской только и знают, что гуляют все добрые молодцы, такие, как Илья Ильич». А Илье Ильичу такое объяснение положения дел кажется очень удовлетворительным, и в детстве, и в годы самостоятельности. «Сказка у него смешалась с жизнью, и он бессознательно грустит подчас, зачем сказка не жизнь, а жизнь не сказка». Однако Гончаров не бесстрастно анализирует сказку и ее влияние на душу Ильи Обломова. Русская сказка видится писателю как обличительный документ дурных склонностей темного народа. «Добрая волшебница <…> изберет себе какого-нибудь любимца, тихого, безобидного, – другими словами, какого-нибудь лентяя, которого все обижают, да и осыплет его ни с того ни с сего раз- ным добром»; «Нянька с добродушием повествовала сказку о Еме- ле-дурачке, эту злую и коварную сатиру на наших прадедов, а может быть, еще и на нас самих». Народное предание, по Гонча- рову, поддерживает лень и самые грубые суеверия, с которыми на поверку соединяется сказка. Писатель с сожалением констатирует, что и поныне русский человек «любит верить соблазнительным сказаниям старины, и долго, может быть, еще не отрешиться ему от этой веры» . Русская сказка – национальная разновидность предания : эта идея высказывается Гончаровым прямо 1 . Народных сказителей, создающих и поддерживающих это предание, он сравнивает с Го- мером. Нянька повествует Илюше «о подвигах наших Ахиллов и Улиссов, об удали Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши По- повича <…> Она с простотой и добродушием Гомера, с тою же животрепещущею верностью подробностей и рельефностью картин влагала в детскую память и воображение Илиаду русской жизни, созданную нашими гомеридами…» Эта идея, пожалуй, ос- новная в «Сне Обломова». Она объясняет психологию и поведение героя как в самом «Сне», так и в выросшем из него романе. И тогда Илья Ильич, который в начале романа будет лежать на диване, как 1 Эта идея не была собственностью только Гончарова, в те же годы ее высказал Михаил Салтыков (Щедрин) в своей юношеской повести «Запутанное дело».